Книга Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона, страница 21 – Лилия Тимолаева

— Пожар старый? — спросил Гектор.

Освальд осторожно вошёл и коснулся почерневшей балки.

— По дереву трудно сказать. Я не помню, чтобы в хозяйственном крыле горело за последние годы.

— Дым мог уйти по отдельной трубе, — сказала Беатрис.

Она посмотрела вверх. Над столом виднелась узкая вентиляционная решётка. Копоть вокруг неё была гуще, чем на соседних камнях.

Феликс обошёл комнату и остановился у сундука.

— Замок открыт.

Крышка поддалась после второго усилия. Внутри лежали истлевшие ткани, несколько ржавых пряжек и пачка обгоревших листов. Их края рассыпались, когда капитан попытался приподнять верхнюю бумагу.

— Не трогайте руками, — попросила Беатрис. — Подведите крышку от ящика и переложите листы вместе с золой. Иначе от них ничего не останется.

Освальд нашёл в соседней кладовой тонкую доску. Феликс просунул её под пачку, сохранив остатки бумаг.

Гектор тем временем осматривал письменный стол. Он провёл ладонью под столешницей, проверил боковые панели, затем присел возле правой тумбы.

— Здесь есть зазор.

Беатрис подошла ближе.

Боковая стенка выглядела цельной, но в резном узоре отсутствовал один лист. Она вспомнила тайник в кабинете Корвина: панель открывалась после нажатия на завиток.

— Попробуйте верхнюю ветвь, — сказала она.

— Откуда знаете?

— Корвин заказывал мебель с похожим устройством.

Гектор нажал на резную ветвь.

Ничего не произошло.

Беатрис опустилась рядом, рассматривая потемневший узор. На одном из листьев копоть была стёрта. Она надавила на него ногтем, и внутри тумбы щёлкнул механизм.

Панель выдвинулась на несколько пальцев.

Гектор открыл её полностью.

В тайнике лежала кожаная папка, обёрнутая плотной тканью. Огонь опалил наружный край, но внутренние бумаги сохранились. Гектор вынул папку, положил на свободный участок пола и развязал почерневший шнур.

Первый лист содержал старый список работников крепости. Второй оказался ведомостью расходов. Затем пошли письма без подписей, в которых обсуждались поставки и замена караула у западных ворот.

Феликс принёс вторую лампу. Мужчины склонились над бумагами, а Беатрис осталась рядом, не касаясь их. Она узнавала обороты, которыми пользовались управляющие в хозяйственной переписке, однако отдельные фразы выглядели странно. Слишком много внимания уделялось времени прибытия повозок, числу охранников и возможности провести груз без осмотра.

Гектор перевернул ещё один лист.

Рука остановилась.

Он развернул бумагу к свету и прочитал её до конца. После этого поднялся и протянул документ Беатрис.

— Ваша подпись?

Она сразу узнала росчерк.

Буква «Б» с удлинённой нижней петлёй, наклонённая «Ф» и короткая черта, которой она всегда завершала фамилию. Подпись стояла под распоряжением, написанным чужой рукой.

Беатрис приблизила лист к лампе.

«Предъявителя сего допустить к западным служебным воротам Ротвальда в ночь восемнадцатого дня зимнего месяца. Обоз с печатью дома Фелтон досмотру не подвергать. Ворота открыть после третьего ночного колокола и держать открытыми до завершения разгрузки».

Ниже стояла её подпись.

В ночь, указанную в распоряжении, Ульрих Штайн изменил маршрут и повёл отряд за задержанными припасами.

— Я этого не писала, — сказала Беатрис.

— Подпись ваша?

— Да.

— Тогда объясните, как она здесь оказалась.