Книга Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона, страница 117 – Лилия Тимолаева

— Генерал Штайн, — сказала Юдит. — Сестра писала, что вы научились просить.

Гектор перевёл взгляд на Беатрис.

— Некоторые семейные письма следовало бы запечатывать надёжнее.

— Письмо было запечатано. Юдит имела право его открыть.

— Тогда мне остаётся надеяться, что там упоминались и другие мои достоинства.

— Упоминались, — заверила Юдит. — Но про просьбы мне понравилось больше всего.

Гектор поклонился с выражением человека, который понял, что спорить с двумя сёстрами одновременно неразумно.

Беатрис повела Юдит к воротам.

— Твоя комната готова в западном крыле.

— Рядом с твоей?

— С моим кабинетом. После свадьбы я перееду в общие комнаты.

Юдит посмотрела на Гектора.

— А ключи?

— Останутся у вашей сестры, — ответил он. — Брак не относится к способам передачи власти над крепостью.

Беатрис вставила ключ в замок. Створки уже были открыты, однако Ротвальд отозвался золотым светом, приветствуя её гостью. Над аркой горели слова: «Хозяйка вернулась», «Имя возвращено» и новая строка, появившаяся весной: «Дом открыт по доброй воле».

Во внутреннем дворе жизнь не замерла при появлении хранительницы. Работники не бросали корзины, солдаты продолжали занятия, дети бегали между колодцем и крытой галереей. Из всех труб поднимался дым. Окна восстановленного жилого крыла были распахнуты навстречу весеннему воздуху, а на верёвках сушилось бельё.

Четыре месяца назад там стояли пустые комнаты, предназначенные для знати. Теперь в них жили семьи погибших солдат и офицеров.

Королевский фонд начал выплаты ещё зимой. Совет собирался в Ротвальде дважды в месяц. Представитель короны проверял счета, Феликс отчитывался о военных семьях, Беатрис следила за жильём и расходами, а выбранные вдовы решали, какая помощь требовалась прежде всего. Каждая семья получала право на комнату, обучение детей, работу по желанию и долю средств, собранных из имущества заговорщиков.

У входа в западное крыло Беатрис заметила вдову Эмиля Раста с маленькой дочерью.

— Госпожа хранительница, — сказала женщина.

Беатрис представила её Юдит.

— Они живут над оранжереей.

— Для вас поставили цветы в западной комнате, — сообщила вдова. — Девочки собирали их утром.

Юдит поблагодарила.

Женщина задержалась.

— На площади я обвинила вас. Тогда мне казалось, что всякий человек из дома Фелтона виновен в смерти Эмиля.

— Вы потеряли мужа и не знали правды.

— Теперь знаю. Указ прочитали у нас в городе. Имя Эмиля внесли в книгу Ротвальда, а моей дочери рассказали, что её отец погиб, исполняя долг.

— Его имя останется в книге, — сказала Беатрис.

Когда женщина ушла, Юдит спросила:

— Ты помнила его имя с площади?

— Да.

— Всех запомнить невозможно.

— Поэтому мы записываем.

Грета встретила их у лестницы и сразу объявила, что обед остывает. Через несколько минут Юдит уже подчинялась её распоряжениям, снимала дорожный плащ и обещала вымыть руки прежде, чем прикоснётся к хлебу.

— Она руководит твоей сестрой меньше часа, — заметил Гектор.

— Юдит не возражает.

— Ты тоже так говоришь о хозяйственных распоряжениях.

— Разница в том, что Грета не запирает двери.

Он коснулся её руки, и Беатрис позволила пальцам переплестись, пока они шли по галерее.

Их совместный быт складывался из подобных коротких мгновений. Они редко завтракали без бумаг на столе, спорили о размещении караулов и однажды провели целый вечер, выясняя, можно ли превратить старую оружейную в мастерские. Гектор уступил помещение после того, как Беатрис нашла для оружия сухой склад ближе к башне. Она согласилась оставить возле мастерских постоянный пост, когда он показал выход к служебному туннелю.