Книга Лавка платьев для драконьих невест, страница 81 – Илина Ясная

Селестина медленно поставила чашку на стол.

— То есть ты хочешь не продавать платье.

Анабелла посмотрела на неё.

— А что?

— Продавать женщине её саму. Только такую, какой она ещё себя не видела.

Анабелла замерла.

Вот.

Она всё утро пыталась сформулировать эту мысль.

И Селестина сказала одной фразой.

— Да.

Анабелла улыбнулась.

— Именно.

Селестина откинулась на спинку кресла.

— Тогда тебе нужны не просто швеи.

— Знаю.

— И продавщица тебе нужна особенная.

— Тоже знаю.

— Женщина не должна войти сюда и услышать: «Вы толстая, вам это не идёт».

Анабелла поморщилась.

— Если я хоть раз такое услышу от продавца, он вылетит раньше, чем успеет закончить фразу.

Селестина рассмеялась.

Анабелла снова посмотрела на пространство лавки. Теперь она видела его немного иначе. Не просто стойки с готовыми платьями. Здесь должна была происходить примерка, разговор, подбор. Возможно, часть моделей оставить готовыми, а часть предлагать в нескольких вариантах. Один крой — разные оттенки. Возможность немного изменить длину, рукава, вырез.

Постепенно на столе рядом с остатками бутербродов появился новый список. Зеркала. Освещение. Образцы тканей. Место для спокойной примерки. Несколько размеров одной модели. Возможность небольшой подгонки. Продавец, который умеет не только назвать цену, но и посмотреть на женщину и действительно понять, что ей подойдёт.

Анабелла писала всё быстрее.

Она хотела, чтобы женщина входила сюда с привычным представлением о собственной внешности, а выходила немного другой.

Не потому, что её переделали.

Потому что впервые правильно показали то, что уже было.

То, что сама женщина привыкла считать недостатком, можно было не прятать, а обыграть настолько удачно, что оно станет частью образа.

Они просидели в лавке ещё долго. Обсуждали ткани, примерочные, свет, первые модели и даже то, как продавец должен разговаривать с женщиной, которая сама не знает, чего хочет. Селестина спорила, Анабелла записывала, потом спорила уже она. И в какой-то момент обе поняли, что перед ними постепенно появляется не просто магазин.

«Белль» начинала приобретать характер.

Дни перед открытием слились для Анабеллы в одну бесконечную череду готовых платьев, исправленных швов, привезённых рулонов ткани, пустых чашек из-под кофе и строчек в ежедневнике, которые она с особенным удовольствием яростно вычёркивала. Утро начиналось значительно раньше, чем ей хотелось, а заканчивался день далеко за полночь, когда Анабелла в очередной раз вспоминала что-нибудь важное и добавляла новый пункт в список на завтра.

Иногда она ещё не успевала допить первую чашку кофе, а в лавке уже появлялась одна из швей. Следом приезжал поставщик и привозил ткань совершенно не того оттенка, о котором они договаривались, и Анабелле приходилось десять минут объяснять, что между глубоким винным и цветом засохшей свёклы существует колоссальная разница. Потом кому-нибудь требовалось показать, где лежит новый рулон ткани, другая швея замечала проблему с линией рукава, третья спрашивала, можно ли немного изменить обработку края. А к обеду выяснялось, что материал, который должны были доставить ещё вчера, вообще не приехал. День превращался в бесконечную цепочку вопросов, решений и новых задач, появлявшихся быстрее, чем Анабелла успевала вычёркивать старые.