Книга Лавка платьев для драконьих невест, страница 43 – Илина Ясная

— Одни простые. Одни кружевные. И одни…

Селестина задумалась.

— Такие, какие вы сами считаете слишком смелыми.

Анабелла подняла брови.

— Это опасное разрешение.

— Я на это и рассчитываю.

Селестина первой направилась к двери, но у самого порога остановилась и обернулась. На губах появилась та самая ленивая улыбка, которую, вероятно, половина города принимала за вызов.

— Никому пока не показывайте последние рисунки.

— Стринги?

— Особенно их.

Анабелла нахмурилась.

— Вы считаете, рано?

— Я считаю, что хочу первой увидеть лица приличных дам, когда они поймут, что вы предлагаете им это купить.

Анабелла рассмеялась.

— Очень благородно с вашей стороны.

— Я никогда на это не претендовала.

Селестина вышла.

Анабелла ещё некоторое время стояла в дверях и смотрела ей вслед. Винное платье действительно двигалось красиво.

Она закрыла дверь и вернулась в комнату.

И только теперь до неё окончательно дошло: её идеи переставали быть просто рисунками в альбоме.

У неё уже была первая женщина, которая хотела это бельё. Появились точные мерки, выбранные цвета и ткани. Было тело, для которого нужно придумать правильную посадку, подчеркнуть форму, не пытаясь её изменить.

Анабелла провела пальцами по тёмно-зелёному материалу. Ткань мягко скользнула по ладони.

Она уже видела готовый комплект. Понимала, где должен пройти шов. Какой сделать вырез. Как поведёт себя материал. Уже представляла Селестину в молочном пеньюаре — линии, подчёркивающие её тело, но ничего ему не навязывающие.

Анабелла улыбнулась.

Сегодня она сидела в бабушкиной лавке и всерьёз планировала три пары совершенно неприличных трусов для самой скандальной женщины города.

Жизнь определённо двигалась в неожиданном направлении.

Но впервые Анабеллу это совершенно устраивало.

Анабелла проснулась с мыслью о тёмно-зелёном шёлке. Именно она заставила её резко сесть в кровати. Сегодня Анабелла даже не подумала ни о завтраке, ни о привычной чашке кофе, ни о доме, в котором оставалось столько неразобранных шкафов, что ими можно было обеспечить себя работой до самой зимы. Вместо этого она зарылась пальцами в густую мягкую шерсть кота и услышала, как тот, даже не просыпаясь, издаёт странный звук — что-то среднее между рычанием и мурлыканьем, больше всего напоминающее недовольное похрюкивание.

Анабелла засмеялась. Оскорблённый подобной бесцеремонностью кот приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с осуждением, снова закрыл его и, преисполненный собственного величия, перевернулся на другой бок. Разумеется, тут же заняв почти всю кровать. Но Анабелла уже не обращала на него внимания. Перед глазами стоял глубокий тёмно-зелёный шёлк. Она представляла, как ткань будет скользить по коже Селестины, как та расправит плечи и пойдёт навстречу своему мужчине, а мягкий материал будет двигаться вместе с телом, притягивая взгляд. Анабелла даже начала представлять его реакцию, но тут же одёрнула себя. Стоп. Рано.

Она спустила ноги с кровати — и мгновенно забралась обратно, поджав их под себя. Пол был ледяным.

— Нет уж.

В несколько прыжков Анабелла добралась до шкафа, оделась в рекордно короткие сроки и спустилась вниз. Завтрак приготовила сама, не дожидаясь Марты. За последние дни они наконец договорились, что соседке вовсе не обязательно каждое утро бежать к ней через несколько улиц только ради еды. Теперь Марта приходила раз в несколько дней, готовила то, что Анабелла потом могла разогреть сама, и спокойно возвращалась домой. Анабелла торжественно пообещала, что, если начнёт голодать, лично явится к ней и потребует завтрак с пирогами.