Книга Обрученная с призраком, страница 27 – Александра Глазкина

Поскольку призраки, как и прежде, ничего не видели в ноутбуке, а значит, ничем не могли ей помочь, Эми отправила их восвояси, чтобы не отвлекаться. Через несколько часов она обессилено откинулась на спинку дивана. Изобилие информации порядком ее утомило. Обещанное приключение превратилось в тягомотину. На мгновение она пожелала, чтобы все это оказалось лишь затянувшимся сном. Чтобы проснуться — и нет никаких потусторонних сил. Все просто и привычно. Можно дальше заниматься своими делами.

Потом она вспомнила о вечернем чаепитии. Спохватилась, что ее уже ждут, и Магда может обидеться. Провести вечер в воспоминаниях о дедушке (она понимала, что эта тема неизбежна) все же более приятная перспектива, чем читать про бесконечные чужие потери. Да и грушевый пирог обещал подсластить горечь воспоминаний!

Ее ожидания от вечера полностью оправдались. Магда была говорлива и ласкова, ее муж — сдержанно радушен, пирог — вкусен до чрезвычайности, а свежесваренный чай — крепок и ароматен.

Все это время Себ с Джессом, оставаясь невидимыми для людских глаз, провели в гостиной, где проходило чаепитие. Слушали разговоры, наблюдали за хозяевами и (куда пристальнее) за гостьей.

— По-моему, это нечестно, — заявил Себ. — Мы же обещали Эми, что не будем за ней подсматривать.

Джесс пожал плечами:

— Тебя никто не держит. Можешь возвращаться в туман междумирья и терпеливо ждать, пока тебя призовут. Я предпочитаю наслаждаться теплом и покоем.

— Ты тепла все равно не чувствуешь!

— В переносном смысле. Тепло человеческого общения. Как они привечают нашу девочку, а? И потом, мы же не в спальню ей заглядываем. Все довольно безобидно.

— Все равно, — насупился Себ.

— Слушай, — раздраженно ответил Джесс, — если тебя мучает совесть, по крайней мере, не порть удовольствие другим! Или уходи.

— И уйду! — вспылил Себ.

Он испарился из гостиной, о чем тут же пожалел. Материализовался снова, под окнами. Успокоил себя, что теперь он не подслушивает доверительный разговор, который не предназначен для его ушей. Ну, а смотреть в окно — все же довольно безобидное занятие! Он отчаянно тосковал по простой жизни, где было место веселому смеху, вкусному угощению, уютному потрескиванию поленьев в печи. Хотя нет, вдруг вспомнил он, он жил в доме с центральным отоплением, где в начале сезона натужно бурлила вода в трубах. Пытаясь поймать ускользающее воспоминание, он сосредоточился, припомнил окна, из которых виднелось лишь небо (значит, жил в многоэтажке?), негромкое тиканье часов (часы из его детства — в виде совы с бегающими туда-сюда глазами), потертую кремовую обивку дивана, заваленного цветными подушками (кажется, мама их вышивала).

Милые сердцу детали, однако, не дающие зацепки, чтобы вспомнить, кем он был. Ни номера квартиры на почтовом ящике, ни адреса, ни фамилии на счетах. Что ему нравилось? Чем занимался он по выходным? Любил ли поспать?

Тоска об утраченном затопила его. Себ почувствовал, как его одолевает странное чувство, словно он в чем-то увязает. Мысли стали тяжелыми, воспоминания тусклыми. И его затянул привычный серый туман…

Джесс, оставшийся в доме, почуял неладное. Вскинулся. Маленькая белая кошечка, до этого вольготно дремавшая в корзинке на полу, вдруг встрепенулась, выскочила из лежанки, выгнула спину дугой и сердито зашипела.