Книга Обрученная с призраком, страница 137 – Александра Глазкина

С Мартоном у меня не срослось. С того дня, как он меня поцеловал, он не появлялся и не звонил, но его исчезновение не вызвало у меня ничего, кроме облегчения. Я не хотела его обманывать. И не смогла бы ничего ему объяснить. Я и себе-то не могла!

Стоило мне об этом подумать, как зазвонил телефон:

— С наступающим, Эми, — сказал Мартон, — может, я опять не вовремя, но я подумал, что если не спрошу, то буду об этом жалеть… Я бы очень хотел встретить Новый год с тобой. Я иду к друзьям, компания небольшая, но теплая. У них квартира в самом центре старого города. Если у тебя нет планов, конечно, хотя о чем я говорю, дурак, за несколько часов до полуночи и вообще…

— У меня нет планов. И я принимаю твое приглашение.

— Правда? — обрадовался он. — Эми, ты не представляешь, как я рад! Я столько раз хотел тебе позвонить, но боялся, что…

— Мартон, — оборвала его я, — я приеду. Говори адрес.

— Я могу заехать за тобой.

— Нет, я на машине.

— Хорошо, хорошо, — поспешно согласился он.

Добравшись до дома, я приступила к сборам: приняла душ, уложила волосы, тщательно подвела глаза. Выбрала платье от какого-то известного всем, кроме меня, модного дизайнера, присланное Фридой в подарок.

— И не надо на меня так смотреть, — сказала я коту, который следил за моими передвижениями, устроившись возле печки. — Новый год — символичное время, чтобы расстаться со старыми иллюзиями и начать новую жизнь, разве не так?

Он даже ухом не повел, но в желтых глазах читалось явное осуждение. Махнув рукой, я задела свечу — в последнее время я почему-то не выносила электрический свет и по всем комнатам расставила свечи. Свечка опрокинулась, и по тюлевому подолу платья заплясали веселые огоньки. Я охнула, схватила первое, что было под рукой, и вылила на платье. Выбор оказался неудачным — я схватила бокал с вином (еще одной новой привычкой стало то, что я поборола свою невосприимчивость к спиртному). Наконец, я сообразила, схватила влажное после мытья посуды полотенце, прижала к подолу.

Пламя погасло, но платье было безнадежно испорчено. Перед глазами плясало пламя. Разгоралось, занимая полгоризонта, высвечивая каменные башни старого поместья… Я содрогнулась от отвращения к себе. Трясущимися руками схватила телефон и набрала сообщение Мартону: «Прости. Я не приеду. Не звони мне, пожалуйста!». И отключила телефон.

Схватилась за бокал. Кот осуждающе мяукнул. Я повертела бокал в руках и вылила вино в раковину.

— А вот тут ты прав. Я, пожалуй, увлеклась.

Я натянула прямо поверх платья черный кожаный пиджак. Перетащила диван к окну и принялась ждать фейерверк. В холодильнике было пусто — третьей новой привычкой было то, что я почти перестала есть и совсем перестала готовить…

Под бой башенных часов люди целовались и поздравляли друг друга. Загадывали желания и оплакивали потери. Надеялись на чудо. И тайком творили чудеса сами. А я просто смотрела на россыпи разноцветных огней в ночном небе.

… Разбудил меня стук в дверь. Громкий. Решительный. Настойчивый. Я поднялась и путаясь в подоле дизайнерского платья, побрела к выходу. За ночь похолодало, и ветви деревьев посеребрило инеем. Иней был и на длинных ресницах того, кому я открыла дверь. Он дрожал от холода, потому что на нем были лишь черные брюки и черная рубашка, обнажавшая смуглую грудь.