Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 97 – Диана Курамшина

Я закрыла глаза на секунду. Матрёнка… Милое, пустое, болтливое создание. И всё же именно она в нужную ночь дала мне так необходимое алиби.

— Дальше, – продолжил Бретцель. – В день смерти Капитолины Петровны вы также весь день и утро были дома. Это подтвердили те же лица. Кроме того, тётушка ваша в тот день вернулась от Киснемских незадолго до сумерек и нашла вас у себя. До этого вас видели разные соседи у ворот и в саду. Следовательно, физической возможности убить Евгению Ивановну, как и Капитолину Петровну, у вас не было. Кроме того, рядом с Капитолиной Петровной в последний день было множество людей, что категорически отрицают любое ваше нахождение в доме.

— Значит, – медленно проговорила я, – вы убедились, что я не убийца?

— Убедился, – сухо ответил надворный советник, – что ваши привычки к неуместному участию в следствии ещё не делают вас виновной.

Это было, пожалуй, самым близким к извинению, на что Александр Карлович вообще был способен.

— И что теперь? – со вздохом поинтересовалась я.

— Теперь я отвезу вас домой. Сам… – выдавил из себя мужчина.

— Чтобы тётушка могла сама высказать вам всё, что о вас думает?

— И поэтому тоже. Но главным образом затем, чтобы весь город видел: вы не арестованы и не прячетесь от правосудия.

— Вы заботитесь о моей репутации? – Я посмотрела на него с удивлением.

— Нет, – отчеканил Бретцель. – Забочусь о том, чтобы болтовня не мешала следствию.

— Разница, полагаю… колоссальная, – фыркнула я.

— Для вас – возможно. Для меня – нет, – выдохнул надворный советник, но в голосе Александра Карловича уже не было той ледяной наставнической сухости, с которой начался наш день. Только усталость. И ещё что-то, гораздо неприятнее: вынужденное… признание неправоты.

Через четверть часа мы уже ехали через город. На этот раз не в полицейской бричке Руднева, а в лёгкой городской коляске, которую Бретцель велел подать к участку. Сидели в ней друг напротив друга. Вечер был тёплый, почти ласковый после дневного удушья. По улицам шли люди. У лавок стояли компании. На перекрёстках ещё торговали мелочью. И везде, где мы проезжали, головы поворачивались в нашу сторону.

Город смотрел, и это было главное. У собора две старухи, явно уже слышавшие дневные новости, так и замерли с узлами в руках. У рынка мальчишки перестали гонять палкой обруч. На нашей улице соседка у калитки, заметив меня рядом с Бретцелем, поспешно сделала вид, что поправляет куст. Я сидела прямо, чувствуя, что весь этот обратный путь – публичный ответ Бретцеля Рязани.

— Это должно помочь? – спросила я негромко, с ядовитой улыбкой.

— Не всем, – отозвался Александр Карлович. – Но тем, у кого в голове ещё осталась хоть капля рассудка, вероятно.

— Вы слишком хорошего мнения о городе, – фыркнула я.

— Нет. Я просто знаю, как работает толпа. Ей нужен ажиотаж. Днём вы уехали с приставом. Теперь возвращаетесь со мной. Для многих этого будет достаточно, чтобы начать придумывать новые вариации опровергающих друг друга сплетен.

— А для остальных?

— Для остальных, – сухо проговорил надворный советник, – сплетни дороже правды. С ними я ничего сделать не могу.

Когда коляска остановилась у нашего дома, тётушка уже стояла на крыльце. Вероятно, кто-то из соседей успел сообщить ей раньше, чем мы повернули на улицу. Ираида Степановна была в тёмном домашнем платье, без шали, словно выбежала сразу, как услышала стук колёс. Рядом – Феня, грозная и бледная, как кухонная богиня возмездия. Чуть позади – Матрёнка с опухшими глазами.