Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 114 – Диана Курамшина

— Спокойно покудава, – видимо, решил отчитаться он.

— Вот и хорошо, – выдохнула, прикрыв глаза.

Только уже во дворе я поняла, как сильно устала. Ноги гудели, несмотря на частые остановки. Под ногтем саднила заноза от забора в том чёртовом переулке. На рукаве ещё темнели следы воды из разбитого графина в кабинете Бретцеля. Под шляпкой волосы были все мокрые, и мне страшно было её снимать.

Феня открыла прежде, чем я успела постучать. Кухарка стояла на пороге с кочергой в руке. Вид у неё был такой, будто женщина была готова принять на кочергу хоть убийцу, хоть надворного советника, хоть самого нечистого, если тот неожиданно явится.

— Наконец-то, – выдохнула Феня и тут же сузила глаза. – А это что у вас с рукавом?

— Вода.

— Вода сама на рукав не бросается, – ещё более недоверчиво возразила кухарка.

— В этот раз почти сама, – улыбнулась я в ответ.

Феня покачала головой, пропуская меня внутрь. В передней пахло воском, сушёной мятой, укропом и лекарственными каплями Бырдина. Как всегда… но дом после обыска всё ещё казался «больным»: хотя ящики были уже задвинуты, бумаги – сложены на столе, но в комнатах осталось это странное чувство «вывернутости» и… беспомощности.

— Ираида Степановна не спит? – негромко уточнила я, снимая перчатки и шляпку.

— Да какое там спит. Лежит с открытыми глазами, вся извелась. Доктор велел соблюдать покой, а где его взять? Вас же нет. Да ещё Матренка у печки клюёт носом, который день почти не спит по ночам. Я ей говорю: ложись, дура, – а она всё боится, что, если уснёт, так нас опять обокрадут.

— Нас не обокрали, – нравоучительно возразила я, распутывая волосы.

— Ну, обыскали. Много легче? – набычилась кухарка, аккуратно обсушивая мои волосы полотенцем.

— Нет… Не легче…

— Ольга? Это ты? – донёсся слабый голос из тётушкиной комнаты.

Я поспешила туда. Ираида Степановна лежала на высокой подушке, одетая и с платком на плечах, хотя в доме было тепло. Лицо её за эти дни стало тонким, кожа – почти прозрачной. Веки покраснели, на висках прилипли седые волоски. На столике рядом стояла рюмка с каплями, свеча, молитвенник и стакан воды, к которому Ираида Степановна, кажется, даже не притронулась.

— Душа моя. – Тётушка протянула руку, и пальцы её, сухие, горячие сразу вцепились в мои. – Где ты была так долго? Феня сказала, в участке тебя видели. Опять к нему ходила?

— Да, к Александру Карловичу, но по делу.

Тётушка поморщилась, будто имя надворного советника отозвалось болью в груди.

Я села рядом на край стула. Доска под ногой скрипнула, за окном глухо кашлянул городовой, где-то в кухне Феня задвинула заслонку с таким стуком, будто ставила точку в споре.

— Тётушка, – начала я осторожно. – Мне нужно спросить вас о Капитолине Петровне.

— Опять? – Ираида Степановна закрыла глаза. – У меня от этих расспросов, душа моя, уже сердце болит. То полиция, то завещание, то дом перерыли… Теперь ты.

— Знаю. Но это важно.

Тётушка долго молчала, только дыхание стало прерывистее, и в свече дрогнул огонёк.

— Спрашивай, – наконец вымолвила Ираида Степановна. – Только… если можно, недолго.

— Постараюсь... – улыбнулась я и осторожно сжала её пальцы. – Расскажите мне о возвращении Капитолины Петровны. О вещах, которые она привезла после смерти Ивана Матвеевича.