Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 74 – Майкл Скофилд

— Они уже возникли.

Он помолчал.

— Я обязан предупредить о возможных последствиях.

— Тогда запишите мой ответ.

Секретарь остановила перо на мгновение и снова приготовилась писать.

Я смотрела на красивые, ровные строки.

В первой жизни я подписала бы такой лист хотя бы ради того, чтобы закончить разговор. Мне казалось бы разумным принять удобную версию: была напугана, меня ввели в заблуждение, взрослые серьезные люди теперь все уладят.

Цена была знакома.

После подписи мои слова опять принадлежали бы тому, кто объясняет, что я имела в виду.

— Я не отзываю показания о том, что видела на Старом перевозе, — сказала я. — Мою роль в передаче адреса уже описала. Если потребуется ответить за собственные действия, отвечу. Признавать себя неспособной понимать происходящее ради того, чтобы господин Орсан сохранил доброе имя, не стану.

Поверенный вздохнул.

— Вы еще можете подумать.

— Я подумала.

Он собрал бумаги.

На прощание сказал:

— Господин Орсан искренне сожалеет, что между вами все дошло до этого.

Я не ответила.

Не спросила, о чем именно он сожалеет: о потерянной невесте, деньгах, свидетелях или о том, что я все еще могла говорить.

После ухода поверенного я попросила копию предложения и своего ответа.

Секретарь выдала их к вечеру.

Я отнесла листы Рейнару.

Он прочел молча.

— Ты отказалась от легкого объяснения, — сказал он.

— Оно легкое только вначале.

Я села рядом.

— Потом приходится всю жизнь под него подстраиваться.

Рейнар отложил бумаги и обнял меня.

Я позволила себе устать в его руках.

На следующий день мы готовили мое выступление.

Не речь, которая должна была растрогать зал. Короткий последовательный рассказ: что я знала, что предполагала, что сделала и что увидела потом.

Рейнар дважды остановил меня, когда я начинала объяснять чувства вместо событий.

Торен — один раз, когда я пропустила деталь о стрелке в окне.

— Вы его лица не видели, — сказал он. — Так и говорите. Я видел направление выстрела и движение в проеме. Больше не добавляем.

Я исправила запись.

Потом сама остановила Рейнара.

Он сказал, что у него не было возможности проверить встречу лучше.

— Была. Ты сам говорил.

Он замолчал.

Торен посмотрел на него без всякого торжества.

Рейнар перечитал строку и вычеркнул.

— Да. Возможность была. Я счел письмо Габриэля достаточным основанием довериться разговору с его дочерью.

От этих слов сжалось сердце.

Но это была точная фраза.

Мы оставили ее.

Вечером я перебирала отцовские рабочие заметки — копии, уже знакомые почти наизусть. Между цифрами нашлась строка, на которую раньше не обращала внимания: напоминание купить мне новую лампу.

Я сидела над ней очень долго.

Отец занимался опасным делом, знал о возможном перехвате переписки, спорил с поставщиком. И помнил, что у меня мерцает лампа над столом.

Мне захотелось рассказать ему о Вельске.

О том, что Инга сердится по делу.

О Рейнаре, который умеет ставить чашку так, чтобы не задеть бумагу.

О восьми монетах, которых оказалось достаточно, чтобы чужой страх превратился в поступок, но недостаточно, чтобы оправдать его.

Я написала на отдельном листе: «Я все еще не знаю, как жить без тебя».

Потом сложила лист и убрала в свой рабочий футляр.

Никому его не показала.

Кроу явился к Весте двадцать пятого июня.

Мы узнали об этом не сразу.