Книга Плохиш и красотка, страница 109 – Фэя Моран

Дядя Лучано медленно перевел взгляд с меня на papà, потом обратно, будто прикидывал, кто из нас первый не выдержит и кинет в другого чем-нибудь тяжелым.

Михель застыл на месте с сигарой в пальцах.

— Повтори, — произнес отец.

Я усмехнулся.

— Не думаю, что у тебя проблемы со слухом.

— Я сказал, повтори.

— А я сказал, что не горю желанием вести с тобой светские беседы после того, как вы с мамой решили на моем же дне рождения унизить единственную девушку, которую я впервые в жизни полюбил. Так что да, если освежить формулировку: вы оба можете пойти на хрен. При всем уважении к семейным ценностям.

Один из капо отвел взгляд. Второй кашлянул. Третий, кажется, вообще на секунду перестал дышать.

Дядя Лучано не выдержал:

— Дино, ты совсем выжил из ума?!

— Не-а. Точнее будет сказать, что я охренел. И это самое стабильное мое состояние за последние пару часов.

— Следи за языком, — отрезал он.

Я лениво повернул к нему голову.

— А то что? Оставишь меня без вкусняшек?

— Дино, — предупреждающе произнес Михель.

— Что?

Он шагнул от окна.

— Ты сидишь здесь только потому, что твой отец позволяет тебе сидеть.

— Невероятное умозаключение. Я вообще-то продолжаю сидеть просто потому, что кресло удобное.

— Достаточно, — ровно сказал papà.

Я сделал глоток виски и поставил бокал на стол.

— Чего ты добиваешься? — уже сменившимся тоном заговорил он дальше.

Я коварно усмехнулся, уже представляя, какое бешенство вызову тем, что собираюсь сказать. Михель одним взглядом молил меня передумать, предостерегающе покачал лысой головой. Все-таки этот старик знал меня лучше всех.

— Продолжим говорить о делах и о Лео, но у меня есть одно условие, — сказал я уверенным тоном.

Папа молча ожидал продолжения. Как и все присутствующие.

— Ты извинишься перед Тиган.

В комнате будто разом сдох весь кислород. Вот серьезно. Если бы в этот момент кто-то чиркнул спичкой, мне кажется, вспыхнули бы не шторы, а мы все к чертовой матери.

Papà не шевельнулся. Когда он становился таким неподвижным, это значило, что сейчас кто-то умрет.

— Что? — переспросил он.

Я даже почти зауважал себя за то, что осмелился такое сказать ему в лицо.

— Ты меня услышал. Извинишься перед Тиган, и я продолжу говорить с тобой о Леонардо как примерный сын, наследник, надежда Семьи и прочая хрень.

Дядя Лучано резко втянул воздух сквозь зубы.

— Дино, закрой рот, пока еще можешь сделать это самостоятельно.

Я перевел на него взгляд.

— А ты не вмешивайся вообще, плесень. Я сейчас впервые за вечер говорю не как клоун, а как человек.

Он открыл рот, но говорить ничего не стал.

Papà по-прежнему смотрел на меня не мигая.

— Ты ставишь мне условия?

— Да.

— Мне?

— Если хочешь, можем сделать вид, что я говорю это в пространство. Но пространство у нас не хамило моей девушке.

Дядя рявкнул:

— Она тебе не жена, чтобы…

Я резко повернул к нему голову.

— Еще одно слово о ней в таком тоне, и я забуду, что ты старше.

— А я помогу тебе вспомнить.

— Ну давай, — я уже начал подниматься. — Разомнемся. Как раз прекрасный вечер. Юбилейный мордобой будет вишенкой на торте.

— Сядь, — тихо сказал papà.

И я сел. Потому что даже мне пока хватало мозгов не превращать кабинет в арену. Хотя прям минимально хватало.

Papà сложил руки перед собой.

— Ты требуешь, чтобы я, дон Нью-Йорка, извинился перед какой-то сраной девчонкой?