Книга Афера генерала Фераро, страница 89 – Майя Фар

— Аврора!

Голос женщины срывался.

Я обернулась. Это была Кристин. Глаза у неё были красные, нос опухший, видно было, что она много плакала.

Мы обнялись.

— Аврора, меня не пускают туда. Ты можешь сказать, что случилось?

— Кристин… Единственное, что я могу сказать, что он внутри храма.

Кристин прикрыла рот рукой.

— Боже мой! Боже мой! Он всё-таки сделал это!

— Откуда вы узнали, что он там?

— Мне сказал отец Ранделл, — призналась Кристин. — Но много он сказать не успел. Кстати, отец Ранделл там, с инквизиторами.

— Хорошо, — я погладила Кристин по плечу. — Если я что-то узнаю, я обязательно тебе скажу.

— Прошу тебя, Аврора. Я не переживу. Я не хочу его потерять. После гибели Евы он единственный, кто у меня здесь остался.

— Держись, Кристин. Всё будет хорошо, — нашла я в себе силы сказать ей.

И мне самой от этого стало немного легче держаться.

Я не одна. Нельзя упиваться только собственными страданиями. Для Кристин это тоже будет ударом.

Мы прошли ближе к храму.

Я увидела Роше.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Жду, — сказал он.

— Ждёшь, когда Фераро умрёт? — Злость во мне поднялась с новой силой. — Почему ты не воспользовался записью?

Роше пожал плечами.

— Не успел.

— Ты снова лжёшь, Роше, — сказала я. — Ты сделал это специально. Ты хотел, чтобы он погиб.

И вдруг выражение лица Роше изменилось. Вместо благородного, красивого мужского лица передо мной оказалось злобное, даже жалкое в этой своей злобности лицо мужчины, у которого ничего не получилось.

Я знала это выражение. Это было лицо неудачника.

— Да, — прошипел мне прямо в лицо Роше. — Я сделал это намеренно. И заметь, ты сама дала мне эту возможность. Так что ты тоже в этом завязана. И будешь жить, зная, что могла его спасти — и не сделала этого. А Фераро…

Роше усмехнулся. И от этой усмешки мне стало ещё противнее.

— Он же герой! И погибнуть он должен героически. Может быть, его даже нарисуют в виде иконы и повесят в храмах, и люди будут на него молиться.

И тогда я ударила. Чётко, кулаком, прямым ударом — по-мужски, прямо в нос.

Мне было ужасно больно. Я разбила костяшки в кровь. Хруст заставил меня надеяться, что я всё-таки сломала ему нос. И это сделало боль в руке для меня почти приятной.

Рядом охнул Милош.

— Получил? — сказала я, наклоняясь к Роше. — Ты и подмётки его не стоишь, жалкий, завистливый червяк. А ещё смеешь считать себя выше людей.

Роше закрыл руками нос и гнусаво сказал:

— Ты пожалеешь об этом, генеральская подстилка.

Я вскинула голову.

— Да, я спала с ним, и рада этому, и я буду с этим жить.

И пошла к храму.

Где-то в глубине души я даже чувствовала благодарность к этому жалкому дракону — за то, что он дал мне возможность выплеснуть хоть немного того, что бурлило у меня в крови. Я даже не знала, что способна на такие эмоции.

Прямо за ограждением стоял офицерский состав инквизиции Южного региона. Я поздоровалась с ними. Никто не сказал мне, чтобы я не подходила.

Тут же стояли и остальные. Я увидела Гарри Фафеля и подошла к нему.

— Гарри, он что, действительно там, внутри храма?

Глаза Гарри тоже были красными, как у Кристин.

— Да, госпожа Ставицкая. Я не успел с ним попрощаться. — Голос мужчины дрогнул.

Я вдруг поняла, как это страшно, когда вот так сильные мужчины стараются сдержать слёзы, но не могут.