Книга Проект «Тот самый», страница 36 – Джули Шэн

Она говорит всё это спокойно, будто перечисляет не собственные мечты о мужчине, а товары из чека. А вот Ёнги едва не давится. Он прокашливается, спешно хватается за стакан с водой и делает несколько глотков. Хёри с самым невинным видом наблюдает, как он пытается прийти в себя.

— То есть, – выдыхает он, наконец вернув контроль над голосом, – по всем этим пунктам я тебе подхожу?

— Это не всё, и я ещё наблюдаю, но мне больше интересен последний пункт, – невозмутимо кивает Хёри, и уголки её губ дёргаются, выдавая, что ей очень нравится эта игра.

— Прости, но до твоего полного выздоровления активные действия в постели придётся отложить. – Ёнги облокачивается на стол, подперев щёку рукой, и смотрит на неё. Не просто смотрит, а почти раздевает взглядом, противореча своим же словам.

Ёнги, конечно, прав: как бы Хёри ни нравилось, что её носят на руках и возят везде, хочется вернуть былую мобильность. Эти ограничения в движении раздражают, словно на её неугомонную душу надели оковы. Но, чёрт возьми, сидеть вот так, напротив Ёнги, когда он не в строгом костюме, а в простых джинсах и белой футболке, поверх которой небрежно накинута светлая рубашка с закатанными до локтя рукавами, – это испытание для Хёри.

— А не активные? – Она замирает с палочками у рта, держа стручок фасоли.

— Прямо сейчас? – Ёнги даже не поднимает бровь, отвечая так буднично, будто речь идёт о том, чтобы проверить счёт на телефоне, а не о том, что Хёри имела в виду. А он явно понимает, куда она клонит.

И его невозмутимость наталкивает Хёри на определённые мысли. Палочки со звоном падают на стол, и Хёри, хватая воздух ртом, как карп, бормочет:

— Минутку!

Она неуклюже подрывается с места и, прихрамывая, уносится прочь из кухни.

— Аккуратнее! – окликает её Ёнги, и в его голосе слышится усмешка, отчего Хёри только ускоряется.

Выдав максимум скорости, на которую она способна, Хёри вваливается в ванную и цепляется за край раковины. Сначала она хочет ограничиться умыванием, но взгляд падает на душевую кабину в отражении зеркала.

— Всё или ничего, – бурчит она и рывком стягивает футболку и шорты вместе с бельём.

Повязка намокнет, ну и пусть, зато волосы будут пахнуть шампунем с бергамотом, а кожа – гелем с зелёным чаем и сандалом. Вода шумно льётся, смывая остатки сна и сомнений. Хёри торопливо намыливается, перенеся вес на одну ногу, потом ругается, когда теряет равновесие и руками упирается в душевую кабину, чтобы не упасть, но всё равно продолжает, потому что время идёт, а Ёнги там, за стеной, ждёт её.

Через пятнадцать минут она снова появляется на пороге кухни. Щёки пылают, волосы влажные, отдельные пряди липнут к вискам.

Ёнги сидит так же за столом, уже закончив завтрак, перед ним стоит чашка дымящегося кофе, а рядом вторая, с молочной пенкой, явно для Хёри. Он медленно поднимает взгляд и наблюдает, как Хёри, делая вид, что всё абсолютно нормально, спокойно садится обратно на свой стул и берёт палочки в руку.

— Что делала? – спрашивает он лениво, будто ничего странного не произошло.

— Умывалась, – отвечает Хёри самым беззаботным тоном и всё же отправляет в рот фасоль.

— Мне ты и спросонья нравишься. – Голос Ёнги звучит спокойно, но он точно так проверяет её реакцию, Хёри уверена в этом.

Она зыркает на него из-под ресниц, и в груди у неё вспыхивает возмущение, перемешанное с тем самым сладким предвкушением, от которого внутри всё дрожит.