Книга Проект «Тот самый», страница 25 – Джули Шэн

— О-о-о… – тянет женщина с хитрой улыбкой. – Вот оно как. Теперь ясно, почему редко заходишь.

— Не начинайте. – Хёри отмахивается.

Женщина фыркает в ответ, но сразу же деловито подбоченивается.

— Ладно, ладно. Что будете есть?

— Как обычно, – сразу отвечает Хёри.

— Как обычно, – повторяет женщина и кивает. – Хорошо, всё сделаю.

Ёнги помогает Хёри сесть за пластиковый стол, вокруг которого стоят такие же пластиковые табуреты. В закусочной пахнет острым бульоном, кунжутным маслом и жареными анчоусами.

— Значит, «как обычно» – это?.. – Ёнги оглядывается по сторонам.

— Ттокпокки, одэн^[19] и кимпаб^[20]. Иногда ещё пучимге^[21]. А зимой обязательно макколи^[22]. – Хёри хитро улыбается.

Ёнги садится напротив, наклоняется к ней.

— И часто ты сюда заходишь?

— Когда училась – постоянно, – отвечает Хёри, бережно растирая лодыжку. – Мы с девочками жили рядом, после занятий бежали сюда греться и есть эти ттокпокки. Тогда они казались самыми вкусными в мире.

— И сейчас кажутся?

— Конечно, – усмехается Хёри. – Просто теперь я их ем не на голодный желудок и не за чужой счёт.

Ёнги улыбается. Ему нравится смотреть, как в глазах Хёри появляется огонёк, когда она вспоминает прошлое, как меняется её голос: он становится мягче, теплее. Ёнги замечает, что ей здесь комфортно. И когда хозяйка пхочжанмачха ставит перед ними поднос с кипящим бульоном, кимпабом и двумя тарелками с ттокпокки, Ёнги понимает, что вечер без плана не так уж и плох.

Хёри довольно выдыхает, схватив палочками ттокпокки, и, быстро прожевав, говорит:

— Если честно, я сто лет не была в пхочжанмачха. Даже забыла, как пахнет этот соус. Это ведь запах юности, понимаешь? – Она улыбается. – Университет, друзья, кто-то смеётся, кто-то плачет из-за экзаменов, а в тарелке всегда ттокпокки, и есть надежда, что завтра всё будет проще.

— И как, стало проще? – спрашивает Ёнги, чуть склонив голову.

— Нет, – фыркает Хёри. – Взрослая жизнь зачастую отстой, но есть и свои плюсы, конечно.

Ёнги усмехается, согласно кивая, и просто смотрит на Хёри, отмечая, как красиво на неё падает мягкий оранжевый свет от лампы над стойкой: он будто путается в её коротких непослушных волосах, подчёркивает ямочку на щеке и делает глаза ещё ярче.

— Можно вопрос? – спрашивает Ёнги.

— Уже спрашиваешь, – отзывается Хёри, поддевая теперь палочками кусочек мяса из одэн, и высовывает кончик языка, настолько она увлечена процессом.

— Хорошо. Где ты выросла?

— В Тэджоне, – отвечает она без раздумий. – Знаешь такой город? Бывал там?

— Знаю, – кивает Ёнги. – Приезжал пару раз по работе. Научно-техническая столица Южной Кореи как-никак.

Хёри смеётся:

— Отличное определение для туристического справочника. Хотя, если честно, в детстве мне казалось, что весь мир – это Тэджон. Он же огромный!

— Твои родители тоже оттуда?

Отвечает Хёри не сразу, она делает паузу, достаёт из бульона варёное яйцо и добавляет уже тише:

— Родители умерли, когда я была ребёнком. Меня воспитывала тётя. И госпожа Пэк Сонхва-ёсаним считает, что всё можно решить вкусной едой и разговорами не на пустой желудок.

— …ёсаним? – Ёнги удивляется тому, как Хёри официально называет тётю.

— Ты её не видел просто. – Хёри машет палочками и прикрывает ладонью рот: очевидно, схватила горячее.