Книга До тебя одна песня, страница 118 – Лорена Шефер, Валентина Фаст

— Прямо в центре Беверли-Хиллз. Собственный бассейн, домашний кинотеатр, десять спален, одиннадцать ванных комнат – сможешь разместить всю команду и пригласить любого, кого захочешь. – Он рассмеялся. – Говорят, Джастин Тимберлейк живет прямо по соседству.

Я молча смотрел фотографии, и он продолжил, наклоняясь ко мне:

— Ты знаешь, там живут самые влиятельные продюсеры.

Я рассматривал огромный бассейн, больше моего плавучего дома. Но потом покачал головой:

— Я решил не переезжать в Лос-Анджелес.

Ли был так потрясен, что раскрыл от изумления рот:

— Но… мы же договорились!

— Нет, я еще думал. Не хочу уезжать так далеко от Лондона. Лучше проведу больше времени в самолете, если нужно будет присутствовать на встречах. Но мой дом здесь.

— Мило, ты… – попытался Ли еще раз, но я снова покачал головой.

— Я твердо принял решение!

— Ты должен думать о карьере! – напомнил он мне.

— Я думаю о карьере. И я не смогу получать от нее удовольствие, если мне будет плохо. Лос-Анджелес мне не подходит.

Из гримерки вышла Имоджен:

— Мило, продолжим?

Я кивнул ей, хлопнул Ли по плечу и вернулся с Имоджен в студию. Я чувствовал, что решение верное, и все сразу обрело смысл.

— А это мой письменный стол, – Квинн наклонила камеру, так чтобы я мог разглядеть в телефоне ее комнату. – Но ты наверняка как-нибудь зайдешь сам и увидишь все своими глазами.

— Хм, – неопределенно промычал я. Ходить с Квинн на свидания – это одно, но сближаться с другими людьми я был по-прежнему не готов. Я надеялся, что она это поймет. А еще хотел доказать, я на ее стороне, хотя и не готов был сделать это достоянием общественности.

— Кстати, я переговорил с Меган, и она расторгла твое соглашение о неразглашении.

Квинн перевела камеру на себя и удивленно посмотрела на меня:

— Правда? Ты же знаешь, я в любом случае ничего не использую в работе, о чем не должны знать посторонние.

— Да, правда, – подчеркнул я. Она должна узнать, что я чувствую по отношению к ней.

— Спасибо, – улыбнулась мне Квинн, и я увидел по ее глазам, что она поняла, что я хотел ей этим сказать.

— Как прошла репетиция? – поинтересовалась Квинн.

— Очень хорошо, – сказал я, заложив руки за голову. После ночи, проведенной с Квинн, кровать вдруг казалась очень пустой. – Жду не дождусь выхода альбома и турне.

— Твои новые песни правда классные. Ты можешь ими гордиться. Поклонники будут вне себя от радости!

Я улыбнулся.

— Мне не терпится услышать все их вживую! – продолжила она.

— Кажется, кто-то не мог насытиться? – поддразнил я ее.

— Твоим голосом – никогда!

— Только моим голосом?

На этом вопросе она покраснела и застенчиво улыбнулась.

— Это можно исправить! – Откашлявшись, я спел первые строки Несказанного.

На лице Квинн отразилась такая нежность, она была такой красивой, что больше всего мне захотелось позвонить Виоле и попросить ее, чтобы она прямо сейчас поехала за ней. Но завтра рано утром у меня была назначена встреча с лейблом, и мне нужно было срочно лечь спать.

— Как приятно, – прошептала она. – А ты можешь, пожалуйста, еще петь, пока я не усну?

— Конечно, – ответил я. – Но у меня есть одно условие.

— Какое? – Она залезла в кровать и накрылась одеялом.

— Покажи мне еще раз свою комнату.

Она опять повернула камеру и обвела комнату.