Книга Без права на отказ авторитету, страница 14 – Ася Любич

Я пью маленькими глотками и пытаюсь представить себе это. Его руки. Его голос у самого уха. Как он будет смотреть, когда я начну раздеваться. Как я буду улыбаться. Внутри всё сжимается в тугой ком, и я делаю ещё глоток, чтобы его протолкнуть.

Это просто роль. Лидка права. Это просто роль.

Тогда почему мне так страшно?

Хлопает входная дверь. Шаги, тяжёлые, быстрые. Глеб зажигает свет, и я жмурюсь, как застигнутая врасплох.

— И куда ты сбежала? Как репетировать без главной героини? — Он видит бокал, бутылку, меня на подоконнике. — Прекрасно. Просто прекрасно. Весь театр на ушах, а она пьёт.

Я молчу.

— Аля. Я с тобой разговариваю.

Молчу. Смотрю на фонари. Если я открою рот, то либо закричу, либо заплачу, и неизвестно, что хуже.

— У нас неделя! — Он подходит ближе. — Неделя, ты понимаешь? Что я скажу людям завтра? Что я скажу Алексею Петровичу? Что моя жена слишком гордая? Ответь мне хоть что-нибудь!

Я молчу.

И тогда он смахивает со стены фотографию. Ту самую, в рамке, с нашей первой московской премьеры: я в дешёвом прокатном платье, он в чужом смокинге, и мы оба смеёмся так, будто весь мир уже наш. Стекло разлетается по паркету с таким звоном, что я вздрагиваю всем телом.

Мы смотрим на неё оба. Наши смеющиеся лица под сеткой трещин.

Вот и всё, думаю я. Вот и всё, что от нас осталось.

— Я согласна, — говорю тихо, всё ещё глядя на осколки.

Глеб замирает.

— Что?

— Я согласна. Назначай встречу. — Я поднимаю на него глаза, и голос вдруг становится ровным, почти чужим. Голосом, которым леди Макбет говорит «дай мне кинжалы». — Но сделай всё так, чтобы, во-первых, об этом никто не узнал. А во-вторых, чтобы он заранее подписал документы на полную передачу театра.

Глеб долго молчит. Потом тяжело выдыхает, опускается передо мной на колени, прямо рядом с осколками, и обнимает мои ноги.

— Маленькая моя, ты не пожалеешь. Я всё сделаю. Всё будет в лучшем виде. Ты будешь звездой. Это только начало пути, я тебе клянусь.

— Просто сделай всё, — говорю я и смотрю поверх его головы на разбитую рамку.

Он не замечает, что я так и не прикоснулась к нему в ответ.

Завтра меня ждёт тяжёлый день. Мне придётся провести полдня в салоне, чтобы выглядеть как ожившая мужская фантазия.

Салон начинается в десять утра.

Меня укладывают в кресло, как на операционный стол. Мастер по волосам, мастер по ногтям, визажист, девочка, которая приносит кофе и не задаёт вопросов. Глеб оплатил всё заранее. Даже чаевые.

— Какое событие? — спрашивает визажист, растушёвывая тени. — Премьера?

— Да, — говорю я, не открывая глаз. — Премьера.

Она смеётся и говорит, что я и так красавица, что мне грех жаловаться, что у неё полгорода записано на «сделайте как Лисовской». Я улыбаюсь в ответ. Это я умею.

В зеркале постепенно появляется кто-то другой. Гладкая кожа без единого изъяна. Волосы, уложенные мягкими волнами, будто я только что проснулась в чужой постели. Губы чуть ярче, чем я ношу. Глаза чуть темнее. Я рассматриваю эту женщину и никак не могу понять, нравится она мне или я её боюсь.

Дома меня ждёт коробка.

Большая, плоская, перевязанная чёрной лентой. Глеб стоит рядом с ней в прихожей, бледный, в лучшем своём костюме, и вертит в пальцах ключи от машины, которые сегодня ему не понадобятся.