Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 75 – Ксения Хиж

Таким я его не видела давно.

И при деньгах он был: новые часы на руке, кожаный ремешок, дорогая рубашка. Раньше такого не наблюдалось. Раньше он был просто Артёмом, мужем, который вечно в командировках и вечно занят.

А теперь он господин Свободин. И это зрелище было отвратительным.

— Тоже в кредит? — спросила с ухмылкой.

Он выдохнул, рассмеявшись. Смех был громким, искусственным.

И вдруг опустил мне на плечи свои ладони. Тяжёлые, горячие, чуть шершавые.

Когда-то я целовала их… дура! Сжимала в своих ладонях, когда он возвращался из командировок, гладила, когда он болел. Теперь он ими её телеса мацает, сжимает, кайфует, наверное.

От мысли об этом меня замутило.

— Красиво, — сказала, глядя на камни. — Но мне не надо.

Я отодвинула от себя коробку. Бархат скользнул по дереву стола, и я почувствовала, как внутри меня поднимается волна отвращения.

— Мне все равно надо или нет, — протянул он властно в ответ. — Это на юбилей отца. После можем вернуть, чек у меня есть.

Дернув плечами, я скинула его лапы. Закрыла футляр крышкой, отодвинула на край стола. Отодвинула подальше от себя, будто отодвигала всё это унижение.

— Чай нальешь?

— Нет. У тебя руки есть.

— Ясно…

Он невозмутимо наливает себе кофе. Отвлекается на звонок, и я вижу, как из его кармана выпадает какая-то бумажка, клочок, который планирует на пол, аккурат под стол, за которым я сижу.

Хмурюсь, заглядывая. Чуть наклоняюсь, чтобы он не видел.

Там адрес. И чек, кажется. Две бумажки, чуть сложенные. Если это чек из ювелирного, то точно не в кредит. Проверю…

Я выпрямилась, и в этот момент он закончил разговор, вернулся к столу.

— Папа ждёт, мама ждет, — сказал Артем, вчитываясь в приглашение, что лежало на углу стола. В его голосе прозвучали знакомые нотки почтительного страха. — Нам нужно быть на высоте.

— Что это значит? — спросила, глядя в окно на моросящий дождь.

— Значит… новое платье для тебя. Салон, визажист. Подарок. На юбилее по приглашению отца будет много важных людей. Всё должно быть… безупречно.

Слово безупречно прозвучало как приговор.

Мне вдруг дико захотелось надеть старый растянутый свитер и потрёпанные джинсы. Но я кивнула.

— Хорошо, займусь. В грязь лицо не ударим. Куда уж больше?

— Прекрати, прекрати, Ира-а, — протянул. — Я осознал… Хватит. Жизнь сложная штука, сама знаешь…

Я хмыкнула, поднялась, чтобы уйти, но он остановил меня, перехватил за локоть.

— Ты с кем на море была? — почти прошипел.

— Одна, — выдохнула, вздрогнув. — А что? Какая тебе разница?

— Просто интересно, имею право. Птичка на хвосте донесла, что Войнов тоже на моря ездил, отпуск же у него.

Глаза Артема стали темные-темные.

— За собой следи! — прошипела я, вырывая руку. — Понял!

— Имей в виду, Ира, — наклонил голову. — Гульнешь от меня, вылетишь из этого дома как пробка. Одна с голой жопой. Сын останется со мной.

Меня окатило ледяной водой.

— Ну и сволочь ты, Свободин! — только и смогла сказать…

Подготовка к юбилею стала для меня странным, отстранённым ритуалом.

Я шла по проторенной колее: салон красоты, где мне делали естественный макияж, на который ушло два часа и половина месячной зарплаты, но оплачивал он; магазин вечерних платьев, где я, как манекен, примеряла наряды под восторженные вздохи продавщиц и оценивающий взгляд Артема.