Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 71 – Ксения Хиж

Это был удар ниже пояса.

Мама редко вспоминала моего отца, который ушёл, когда мне было пять. Она поднимала этот козырь только в самых крайних случаях.

Артем воспрянул духом.

— Я буду идеальным отцом! И мужем! Ира, я жизнь за тебя готов отдать!

— Отдавать ничего не надо, — устало сказала я. — Просто… оставь меня в покое. Мне нужно время, чтобы подумать.

— Конечно! — он тут же согласился. — Ровно неделю. Я не буду тебе названивать. Только… разреши мне звонить Мише? Сводить его в кино?

Я кивнула. Отказывать в этом было бы жестоко по отношению к сыну.

Когда он наконец ушёл, пообещав завтра забрать его, в квартире повисла тишина. Мама вздохнула.

— Машина красивая. Дорогая. Надо же, подарил!

— Покупает мое прощение, мам! Меня! Мое разрешение, на измены.

— Прощение просто просит.

— Нет! — я почти взвизгнула. — Все именно в такой формулировке, как я тебе и сказала!

— Но хоть пытается. Многие бы и не пытались. А он вокруг тебя как пчела крутится.

— Мам, он изменил. А теперь думает, что всё можно купить.

— А что ты хочешь? Развода? — мама посмотрела на меня прямо. — Одинокой в почти сорок лет? С ребёнком без пяти минут подростком? Поверь мне, это не сахар. Нормальных мужиков нет, их днем с огнем не сыщешь. Ну погулял он, ну бес попутал, так прибежал-то к тебе! К жене законной! А та значит так, просто отвлечься. Тяжело же ему там!

— Ты его оправдываешь? Мам!

— Не оправдываю, а просто рассуждаю и пытаюсь понять. одной быть далеко не сахар… Подумай, Ира. Забудется все, нужно время.

— Время? Сколько? Бесконечность? Разве такое можно забыть? Да и жить с человеком, которому я никогда не смогу доверять — сахар? — голос мой задрожал.

— Я понимаю тебя, — мама тяжело вздохнула. — Но за Мишу боюсь, за тебя боюсь. Как вы одни?

— Мам! Он же не бросил ее и не бросит! Он на две семьи собрался. Я так не вынесу. Я умру!

— Доча… Да наиграется и бросит!

Я вспомнила мальчика в коляске. Но не стала про него говорить. А кто он реально? Его сын? Или нет? Но ведь похож…

Что же я не узнала-то? Ну не ехать же снова?

А может, поговорить с этой…

Господи, что за бред. Что мне умолять ее оставить его и нас в покое?

Нет, прощения не будет. Не смогу!

— Доверие… Оно восстанавливается. Медленно. Но если стараться… — снова сказала мама.

— А если я не хочу, чтобы он старался? Если я… если я его больше не люблю?

Я произнесла это вслух впервые, и сама испугалась.

Всю жизнь только его и любила. Его одного. Мир мой был. Целый мир!

Люблю? Не знаю.

Просто вдруг ярость и боль выжгли всё, даже любовь. Осталась только жалость к нашему общему прошлому и страх за будущее сына.

А еще оказалось, что за пеленой боли и лжи, колпака рушащейся семейной жизни, которая была для меня всем, целым миром, оказывается тоже есть жизнь. Люди. Дмитрий Войнов, например…

Мама замолчала, покачивая головой.

— Любовь… Это вообще ерунда. Привычка, вот что главное. — Сказала укоризненно мама. — А привычка у вас есть. И общий ребёнок. Ты подумай, Ира. Хорошо подумай.

Ночью я лежала на раскладном диване в гостиной и смотрела в потолок.

В голове крутились обрывки: солёный вкус моря на губах, тёплый песок под спиной, низкий голос, говоривший приятности. И тут же запах ее духов, ее дом, ее довольное лицо, сладкий голос.