Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 56 – Ксения Хиж

— Это тебе, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала, что я готов на всё. Ради тебя. Ради нашей семьи.

Я смотрела на машину, на его улыбку, и чувствовала, как он пытался купить моё прощение. Он думал, что подарки и цветы вернут меня.

— Но я не могу принять это.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что ты не можешь купить мою любовь. И прощение тоже.

Я развернулась и ушла, оставив его стоять рядом с машиной в ликующей от сплетен толпе. Соседи глазели из окон, перешёптывались, показывали пальцами. Я слышала, как за спиной восторженно ахала тётка с первого этажа:

— Ой, какая красивая! Артём, ты красавчик! Ира, ты чего, не рада?

Не рада.

Я не чувствовала ничего, кроме пустоты и тошноты.

Машина за два миллиона это не любовь. Это попытка купить меня, моё молчание, моё прощение.

Он думал, что блестящий металл и кожаный салон заставят меня забыть её рыжие волосы, её дом, его слова про «серую мышь».

Я шла и сжимала ключи в кармане. Ключи от нашей квартиры, которая теперь казалась чужой.

Дверь в подъезд я открыла дрожащими руками.

Поднялась по лестнице, не глядя на знакомые стены. Запах сырости и дешёвого табака, который вечно витал в подъезде, вдруг показался невыносимым.

Я зашла в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Внутри всё дрожало от гнева, от обиды, от бессилия.

В прихожей было тихо. Только тикали старые часы на стене, которые мы купили ещё в Забайкалье.

Они отсчитывали секунды моей жизни, которая разлеталась на осколки, как та ваза, что он разбил в прошлый раз.

Я прошла на кухню, налила стакан воды, выпила залпом. Лёд скользнул по горлу, но не остудил горечь.

Я поставила стакан на стол и посмотрела в окно.

Там, внизу, всё ещё стояла его машина, окружённая любопытными соседями.

Он улыбался, разводил руками, что-то объяснял. Я видела, как он ищет меня глазами, но я спряталась за шторой. Не хочу его видеть. Не сейчас.

В коридоре хлопнула дверь, вернулся Миша. Он скинул кроссовки и влетел на кухню, сияя:

— Мам! Ты видела машину?! Какая крутая! Папа сказал, что это тебе! Ты теперь будешь на ней ездить? Мы можем поехать к морю?

— Папа который год подряд говорил нам, что на море денег нет. Понимаешь?

Миша поджал губы.

На море нет, а на тачку есть.

Какое унижение!

— Машина дорогая, — сказал Миша. — Видно по ней. В кредит он ее, наверное, взял? Как телевизор тогда, помнишь?

Я тяжело вздохнула.

Какой уж кредит… и потом, как объяснить ребёнку, что за подарками могут стоять неискренние чувства?

— Сынок, подарок должен быть от души, а не чтобы что-то загладить. Папа… папа сделал мне больно. И машина не может сделать так, чтобы я забыла об этом.

Он нахмурился, и в его глазах засветилась уже знакомая взрослая печаль.

— Но он же просит прощения! Он плакал! Ты видела!

— Я видела, — сказала я, поглаживая его по голове. — Но иногда нужно время, чтобы простить по-настоящему. Я не могу просто взять и забыть всё за один день.

Миша молчал, переваривая мои слова. Потом спросил:

— А ты сердишься, что мы с папой едем в поход?

— Что? — я провела ладонью по его волосам. С мня ростом почти уже. Как быстро растут дети…

— Завтра утром мы с папой уезжаем на три дня в поход на озеро в палатках. Будут его друзья из части с сыновьями, мой одноклассник Гена Потапов тоже будет!