Книга Судьба связала нас этими буквами на коже, страница 24 – Алексия Джоил

— Ты правда думаешь, что это нормально? — вдруг спросил он. — Мия… это все кажется таким… странным.

Его голос сипел от громкого длительного смеха. И девушка почувствовала, как в груди сжалось сердце. Она точно знала, что ему больно, но не понимала, стоит ли утешать Тэйта. Хочет ли он этого?

Да и как? Она никогда не сталкивалась с подобным — ей никогда не приходилось утешать кого-то потерявшего своего близкого человека. И все же силы ответить Мия нашла.

— Это нормально. Потому что ты просто так отреагировал. И это нормально. Психика у всех разная. И реагируют все отлично друг от друга.

Тэйт молчал, прижимая ее тело к своему.

— И все же, — произнес он спустя минуту, — я не думаю, что расстроен. Я так ненавижу это место.

Мия не стала его перебивать, однако вместо какой-то конкретики, доминант прошептал:

— Нам надо уйти.

— Ты вновь сбегаешь. — заметила девушка. — Это не лучшая стратегия.

— Но привычная. — ответили ей. — И легкая. Я сейчас не готов. Не могу, понимаешь? Находиться тут, зная… Пожалуйста.

И Уолкер кивнула. Потому что не могла отказать. Да и она сама прекрасно понимала желание доминанта убежать дальше от собственных чувств. Отвлечься. Препятствовать не хотелось.

Они встали и ушли, не предупредив и не попрощавшись, действительно сбегая. Мия чувствовала себя странно, делая это. Казалось, что позади оставалось что-то большое и бьющееся, хотевшее внимания. Но с другой стороны, впереди лился свет, гарантирующий недолгие, и все же, легкость и приятное опустошение.

Вот только позади все еще остается горячее и болючее нечто, требующее к себе внимание. И все понимали, что чем дольше это игнорировать, тем больше и голоднее оно будет становиться.

Но они уже сбежали. И этого не изменить.

Узкие улочки этого места были еше более серыми, чем показались Мии ранее, когда они только шли к дому Тэйта. Вероятно, так сказывалось ее нынешнее настроение — угрюмое, подавленное. Идя сюда она думала, что помогает Тэйту пережить травмирующее его прошлое. Мия слишком наивно надеялась на нечто мягкое, плавное и эмоциональное. И ее наивность была разбита вдребезги о явные намеки на что-то ужасное в детстве доминанта. И об известие о смерти его отца, конечно же.

Тэйт сжимал ее руку, пока они шли вперед совершенно молча.

Мия не знала, о чем он думает. Не могла знать, но чувствовала странный пульсирующий комок эмоций, смешивающий и боль, и ярость, и скорбь, и что-то, что разобрать было невозможно. Возможно, так и должна ощущаться смерть родственника?

Мия лежала рядом с доминантом на кровати. Ее грудь мерно вздымалась, выдвая медленные вдохи и выдохи, котоыре порой все же срывались на серию рваных и быстрых — признак недавней истерики. Тэйт с трудом успокоил ее там, на гравии у дороги, усадил опустошенную девушку на заднее сидение и отвез к себе домой, где помог помыться и уложил спать на свою кровать.

После случившегося Мия не выглядела лучше. Конечно, пережитая истерика или паническая аттака не могла так просто и легко отпустить сабмиссива. Но даже учитывая это, сейчас Уолкер выглядела хуже тех разов, которые заставал Тэйт рядом с ней. Ее лицо было не просто бледным, а с явным зеленоватым оттенком, щеки будто бы впали, а под глазами проступили фиолетово-синие пятна. Мия болела, и сейчас ее внешность идеально это отражала.