Книга Судьба связала нас этими буквами на коже, страница 22 – Алексия Джоил

Тэйт вздохнул и просто обнял ее. Потому что хотел точно знать, что девушка выбрала его. Что Мия осталась с ним. Без мыслей о Джее и их связи.

Ветер бил прямо в лицо, крупные капли дождя напоминали битое стекло, летящее прямо на него и оставляющее на коже не мокрый след холодной непогоды, а глубокую рану и алые дорожки крови. Тэйт бежал вперед по узеньким каменистым улочками, пока впереди не показалось море.

Чувства отступили, пропал страх и злость, а груди родилось знакомое восхищение огромной темно-синей бездной впереди. Местом, которое хранило множество тайн, но никогда не способное предать секреты огласке. Море — абсолютно не подвластная человеку стихия.

Позади была оглушающая тишина, которая, как бы парадоксально не звучало, была громче любых криков. Мать никогда не смогла бы пойти против самой себя и крикнуть что-то сыну вдогонку. Потому что это было бы позором.

И тем не менее, каждый раз, выбегая из дома, пахнущего стерильной чистой, подростку было плевать на брезгливые взгляды сверстников, на жадное любопытство соседей и ворчание стариков, которое те бросали вслед слишком быстрому мальчишке. Главное — увидеть море, почувствовать запах соли и высушенных на солнце водрослей и дать себе немного времени в тишине: без криков, упреков и…

…очевидного отношения к нему.

Мия сжала руку Тэйта, привлекая его внимание. Они шли по знакомой доминанту узенькой улочке, и ему на мгновение почудился пробегающий вниз пятнадцатилетний он сам с разбитым носом и черными пятнами синяков на теле, видных из-под развевающейся на ветру футболки.

Слишком живое видение пугало. Он впервые видел воспоминание столь четко, что мог почувствовать запах слез на щеках того Тэйта.

— Если ты не хочешь, мы можем не идти. — считывая его чувства, произнесла девушка и крепче сжала ладонь своего парня. — Или я могу не идти.

Идти без Мии? Без единственного якоря, что держал его на плаву? Тэйт качнул головой. Он не был готов остаться один в этом месте с собственными воспоминаниями.

— Без тебя я не смогу. — прошептал доминант. И это было правдой.

Не будь здесь Мии, он бы отказал тете. Честно говоря, Тэйт не горел желанием и сейчас идти за родственницей, но что-то шептало ему позволить своей паре услышать то, что эта змея скажет.

Странная по своей природе мысль показать и доказать, что он тоже страдал, съедала все разумные доводы. Это было впервые, когда Мартинсон сам хотел рассказать правду о своем детстве. Толковой причины этого Тэйт понять никак не мог. Он жил всегда с четким желанием стереть прошлое навсегда, создать себя нового и строить будущее таким, каким доминант видел его будучи совсем юным, сидя на том самом пляже. И вот так следовать за тетей, да еще и сознательно позволить другому человеку узнать… было нелепо.

Но отчего-то слова Мии, сравнявшие его детство и ее, не выходили из головы и злили. Потому что она жила другой жизнью, ее принимали и любили, ее хвалили, ею гордились, у нее было будущее. А у Тэйта всего этого не было. Мия жила счастливой картинкой, которой так стремилась добиться мать Мартинсона. Картинкой, которой начал жить и сам доминант в какой-то момент. Только вот, разве что-то скрывалось за ней?

Мия шла рядом, держала его за руку и делила его чувства с собой, даже не осознавая их причины. Не зная, отчего же он чувствует себя настолько ужасно. И все же была рядом. Она была рядом. И в этом было столько жизни, столько света и тепла, что нечто глубоко яростно шептало: «НЕ ОТДАМ!». И Тэйт с этим голосом соглашался. Потому что жизнь без Мии вновь начнет казаться, а не быть.