Книга Осень чудес, страница 38 – Катарина Херцог

Мысль о внуке вернула Нанетт в настоящее, и она прислушалась к разговору за столом. Разговору, почти полностью посвященному Джо. Он только что рассказал Бетти, что провел выходные со своим младшим братом Джоном, который жил в Эйре с женой и тремя детьми, где у него птицеферма.

— У него нынче тринадцать тысяч кур. Можешь себе представить? И все они свободно разгуливают по территории и всюду гадят. Но младший сын Джона, Леннокс, просто помешан на этих курах, таскает их везде и знает каждую по имени.

— Серьезно! Каждую до единой? – изумилась Бетти.

— Да, каждую до единой, – подтвердил Джо. – Он всех их называет наггетсами.

Он так громко расхохотался, что Бетти подпрыгнула.

— Когда я приехала, заметила, как ты красишь электрощит рядом с почтовым отделением под книжную полку, – сменила тему Бетти. – Ты профессионально этим занимаешься?

— Чем именно? Покраской электрощитов? – усмехнулся Джо. – К сожалению, нет. Здесь их не так уж и много. У меня свой рыбный киоск. Может, ты его видела? «Рыбная лавка Джо». Загляни как-нибудь. Мои сэндвичи с сельдью известны во всей округе. – Он просунул руку под пояс джинсов, чтобы почесаться, и Нанетт заметила разочарованный взгляд Бетти. Неужели девушка всерьез подумала, что Джо может быть Э. Смитом?

Нанетт не знала, кто художник, написавший картину, висевшую над ее комодом в прихожей, но представляла кого-то чувственного и утонченного – эдакого эстета! А не того, кто носит штаны так низко, что видно часть его ягодиц, и чешется на глазах у всех.

— Чудесного дня! – Дверь офиса открылась, и вошли двое мужчин. За стариком Пебблзом следовал Пит О’Коннор, как всегда в шляпе и костюме, а за ним – его старая бордер-колли по кличке Салли.

— Если вдруг хотите присоединиться, предупреждаю: у нас заканчиваются стулья, – поприветствовала их Нанетт.

— Не переживай, и в мыслях не было, – ответил Пебблз. – Нас прислал твой внук. Нужно взять скамейки и стулья со склада. Он хочет подготовить Музыкальную комнату к чтениям. – Его взгляд задержался на Бетти.

— Это моя внучатая племянница, Лиззи, – представила ее Нанетт, сдерживая вздох. Сколько раз ей придется повторять эту фразу сегодня? – Она из Америки.

— Нью-Йорк, Нью-Йорк! – пропел Пит, театрально прижимая руку к груди. Это было так громко, что даже Салли вздрогнула, хотя слышала старушка очень плохо.

— Нет, не Нью-Йорк, – поправила Нанетт, – Техас.

— О! – Пит поднес указательный палец ко рту, подул на него, словно на дымящийся пистолет, и низким голосом произнес: – Меня зовут Уэйн, Джон Уэйн.

Нанетт воздержалась от замечания, что эта реплика принадлежит Джеймсу Бонду, секретному агенту английской короны, а не ковбою с Дикого Запада. Пит, который был не только увлеченным актером-любителем, но и страстным киноманом, какое-то время пристально смотрел на Бетти, нахмурив брови.

— Твое лицо кажется мне знакомым. Ты уже бывала здесь раньше?

— Нет, – пришла ей на помощь Нанетт. – Лиззи впервые в Европе. Но ее мать была здесь много-много лет назад, и они очень похожи.

— Значит, мы наверняка виделись тогда. У меня отличная память на лица. – Мужчина, безупречно одетый в твидовый костюм с искусственным цветком на лацкане и с утонченными, даже женственными чертами лица, судя по его благородной манере речи, был родом не из Шотландии, а из Англии. – Кстати, меня зовут Пит.