Книга Райан. Гром среди ясного неба, страница 233 – Камеллия Т. Джонсон

Посидев за столиком, наблюдая за лицами прохожих, гадая о том, что творится в их головах, выпив латте и съев тирамису, я решила отправиться через дорогу в район Северного пляжа Сан-Франциско, в парк, основанный одним из первых, в 1848 году. Отсюда до него было идти от силы минуту.

Бесцельно побродив какое-то время по аллеям, я вышла к пешеходному переходу, и ноги сами понесли меня к церкви Святых Петра и Павла. Не думая, что молитвы хоть как-то помогут нашей семье, я все же подошла к входу в храм.

Мы имеем то, что имеем, с этим только и стоит жить. Молитвами Богу ничего не изменить. Но надежда и вера в людях толкает их на отчаянные попытки обрести невозможное.

Войдя внутрь, я замерла на месте, восхищенная необычным освещением. Я никогда раньше не заходила в церковь и даже не знала, как следует обращаться к Господу и каким может быть место, где Ему молятся.

Посетителей оказалось мало, всего несколько человек. В первом ряду сидела пожилая мексиканка с двумя внуками. Чуть дальше, в третьем ряду, находилась молодая женщина, склонившая голову в молитве. Еще в двух рядах от них сидел престарелый лысоватый мужчина в сером твидовом пиджаке, просто смотревший вперед. Ни один из них не вызывал во мне симпатии, разве что женщина. И все же я прошла к последнему ряду скамей и села немного подальше от прохода. К тому моменту, как я, ощутив, что здесь мне ничего не угрожает, расслабилась и положила сумку на соседнюю скамью, женщина с третьего ряда поднялась. Перекрестилась, глядя на изображение Иисуса, и быстро повернулась к выходу. Я следила за ней, сама не осознавая причин. И вдруг, почти дойдя до меня, она резко подняла голову и поймала мой взгляд.

— Господи, – выдохнула она, сжав свободной рукой ткань блузки на груди, и оглядела меня со странным выражением лица. – Ты просто вылитый Итан!

Пока до меня дошло, что женщина (ей казалось никак не меньше тридцати пяти) говорит о моем дяде Итане, она успела очень быстро покинуть зал и скрыться за дверью. Больше в тот день я не возвращалась мыслями к этому инциденту. Разве что вечером, перед сном, вспомнив ее слова и отметив с удивлением, что я и впрямь одно лицо с братом отца, озадачилась этим.

Зная правду о своих родителях, теперь я не могла найти объяснений такому сходству.

Вечером папа, убрав мои сумки в багажник, посадил меня в машину, сел за руль и повернулся ко мне. Он посмотрел мне в глаза долгим вопрошающим взглядом и только тогда завел двигатель. С мамой мы попрощались за минуту до выхода из дома, а сейчас она стояла у окна, тихо вытирая слезы. Кира не любила долгие проводы, как и я. Я ненавидела чувство, когда нужно отпускать людей. В душе нарастала необъяснимая тоска. И потому мы обе решили не затягивать с этим процессом, чтобы не удариться в рыдания.

В машине папа произнес фразу, облегчившую мое состояние. Он подобрал нужные слова в тот момент, когда мне это было необходимо больше всего.

— Саманта, все будет хорошо, поверь. Ты забудешь прошлые неудачи, и все у тебя сложится.

Не веря, что папа как-то догадался о причинах моего переезда, я удивленно посмотрела на него. Он до сих пор не отвел глаза, хотя должен был понимать, что рулить, не глядя на дорогу, опасно.

— Ты забудешь этого парнишку.

Шок. Вот, что я испытала после слов Эвана.