Книга Зависимость от чудовища, страница 160 – Стейси Кроу

— Я знаю, — ответила я.

Он притянул меня к себе. Обнял — крепко, до хруста в рёбрах, до сбитого дыхания. Я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце — быстро, гулко, в унисон с моим.

— А теперь, — прошептал он мне в макушку, — давай покончим с этим дерьмом. Раз и навсегда.

Я подняла голову. Кивнула.

И в этот момент всё рухнуло.

Снаружи завыли сирены — сначала далёкие, потом всё громче, ближе, оглушительнее. Стеклянные двери особняка распахнулись, и в зал ворвались люди в чёрной форме. Федералы. Автоматы, бронежилеты, крики: «На пол! Всем на пол! Не двигаться!»

Верхний свет погас, зажёгся аварийный — красный, мигающий, зловещий. Кто-то закричал, кто-то упал на колени, кто-то попытался бежать. Но выходы уже были перекрыты. Самолёты пронеслись над крышей — низко, грозно, заглушая всё своими двигателями.

Полиция. ФБР. Целый арсенал правосудия, обрушившийся на этот храм лжи.

Я видела, как хватают сенаторов — тех, чьи лица мелькали в новостях, тех, кто клялся в честности и порядочности. Они кричали, что они невиновны, что это ошибка, что у них есть права. Никто не слушал.

Я видела, как судья, в чьём кабинете решались судьбы людей, падает на колени и молит о пощаде.

Я видела, как медиамагнат, владелец трёх каналов, пытается подкупить федерала — и получает прикладом в лицо.

Это было прекрасно. И отвратительно. И справедливо.

Саймон пытался бежать.

Я увидела его у чёрного выхода — он пробирался сквозь толпу, расталкивая гостей, его идеальный смокинг был измят, лицо перекошено от ярости и страха. Но двое федералов перехватили его у самой двери, заломили руки, защёлкнули наручники.

— Кастил! — закричал он, вырываясь. — Ты пожалеешь! Ты и твоя шлюха! Я вернусь!

Кастил даже не взглянул на него.

А потом я увидела Бро.

Он пробирался вдоль стены, пригибаясь, стараясь не привлекать внимания. На его голове всё ещё была повязка — там, где я разбила ему череп вазой. Он выглядел жалко — грязный, потный, в помятом пиджаке, который был ему мал. Но глаза — глаза остались теми же. Злыми, маслянистыми, опасными.

Он не должен уйти.

Никто из них не должен уйти.

Я отпустила Кастила и двинулась к нему.

Шпильки впивались в ноги, платье путалось в шагах, но я шла. Сквозь толпу, сквозь крики, сквозь красный мигающий свет. Бро не видел меня — он смотрел на выход, на федералов, на то, как они вяжут его людей.

Я подошла ближе.

Вот он момент возмездия. Я достала пистолет из своей сумочки.

Пальцы сами легли на рукоятку, указательный палец нашёл спусковой крючок. Я никогда не держала оружия. Никогда не стреляла. Но в тот момент мне казалось, что это оружие ждало меня всю жизнь.

— Броуди, — сказала я.

Он обернулся.

Увидел пистолет в моей руке. Усмехнулся — криво, нагло, с вызовом.

— А, шлюшка Блэка, — протянул он. — Пришла за добавкой?

Я не ответила.

Прицелилась.

И выстрелила.

Звук был оглушительным — громче сирен, громче криков, громче всего, что я когда-либо слышала. Отдача ударила в плечо, но я устояла. Пуля попала Бро в колено — я целилась именно туда. Не в голову. Не в сердце. В колено.

Он заорал. Рухнул на пол, схватившись за ногу, из которой хлестала кровь. Чёрная, густая, она заливала мраморный пол, смешиваясь с шампанским и осколками люстры.

— Сука! — закричал он, корчась от боли. — Чокнутая сука!