Книга Зависимость от чудовища, страница 150 – Стейси Кроу

Кастил Блэк

Я не знаю, сколько дней прошло.

Счёт потерял где-то после второго. Или третьего. Когда они пришли в первый раз — двое здоровенных ублюдков, которых я раньше не видел. Били молча. Просто зашли и начали. Без предупреждения. Без объяснений. Кто-то держал, кто-то бил. Говорили, что Бро в больнице. Что башка у него пробита, и что это я виноват. Словно это я ударил суку вазой по голове. Словно это не он лапал мою девушку.

Я не защищался. Не мог. Руки были скованы за спиной, ноги привязаны к стулу. Только голову успевал отворачивать, чтобы не разбили лицо окончательно. Но они били по рёбрам, по животу, по почкам. Один раз в пах — я тогда взвыл. Меня вырвало прямо на собственные колени.

После этого я отключился.

Очнулся здесь. В подвале. Если это можно назвать подвалом — сырая каменная клетка, голые стены, цементный пол. В углу ведро вместо туалета, на полу грязный матрас, пропахший мочой и плесенью. С потолка капает вода. Размеренно, мерзко, бесконечно. Кап. Кап. Кап. Я считаю капли, когда не могу уснуть. Иногда сбиваюсь и начинаю заново.

Еды не дают. Ну, почти. Раз в день какой-то мужик, которого я не знаю, приносит миску с жижей. Похоже на разведённую водой кашу. Или на то, что остаётся после мытья посуды. Я не вглядываюсь. Не до жиру. Беру руками, потому что ложку не дают, жру, как пёс. Другого выбора нет.

Воды — раз в два дня. Полбутылки. Пластиковой, мутной, тёплой. Пить хочется всегда. Постоянно. Даже когда пью — хочется ещё. Язык распух, губы потрескались, горло дерет так, что глотать больно.

Телефон отобрали в первый же день. Сутки я провёл в тишине, и это было хуже, чем удары. Потому что в тишине я слышал только себя. И свои мысли. А мысли были о ней.

Сия.

Светлячок.

Она сбежала. Я знаю это. Слышал, как охранники говорили между собой, когда меня тащили в подвал. «Девка смылась», «Бро в больнице, башка в кровище». Я не поверил сначала. Думал, разыгрывают. А потом увидел лицо дяди, мельком, в коридоре. Багровое, перекошенное от ярости. И понял — правда. Моя девочка сделала это. Сама.

Когда они били меня, я не кричал. Только улыбался.

Потому что знал — она в безопасности. Хван вытащил её. Хван не подведёт.

Но потом прошёл день. И ещё. И ещё.

Никто не пришёл.

Ни Хван, ни полиция, ни мои люди. Тишина. Значит что-то пошло не так.

Голова раскалывается с утра. Ещё вчера болела, но сегодня — это что-то новое. Как будто кто-то изнутри пытается вырваться. Стучит в виски, сжимает череп, выжигает глаза. Я сижу на матрасе, прислонившись спиной к холодной стене, и пытаюсь дышать. Вдох — выдох. Вдох — боль в рёбрах. Выдох — головокружение.

Хорошо, что в подвале темно. Света не дают. Только когда еду приносят, открывается дверь, и тусклая лампочка в коридоре выхватывает кусок моей камеры. Достаточно, чтобы увидеть грязь на полу. Достаточно, чтобы вспомнить, где я нахожусь.

Я пытаюсь не думать о Сие.

Не получается.

Она там, на свободе, а я здесь. Что она делает? Плачет? Или радуется, что избавилась от меня? Думает обо мне? Или молится, чтобы никогда больше не видеть?

Чёрт.

Я сжимаю кулаки, и боль в сбитых костяшках отрезвляет. Хорошо.

Они не убьют меня. Я знаю это. Могли бы — убили бы в первый же день. Вкололи бы что-нибудь, сказали бы, что сбежал, и всё. Но они не убивают. Потому что я им нужен. Нужен живой. Нужен целый. Нужен, чтобы продолжать дело отца.