Книга Зависимость от чудовища, страница 148 – Стейси Кроу

Я не знала, что на это ответить.

— Ложись, — сказала я вместо этого. — Я осмотрю рану.

Хван не спорил. Он с трудом стянул куртку, потом футболку. Я подошла ближе и увидела. Пулевое ранение — входное отверстие на предплечье. Выходного не было, значит, пуля осталась внутри. Кожа вокруг покраснела, опухла, и когда я осторожно коснулась краёв раны, Хван зашипел.

— Горячо, — сказала я. — У тебя температура.

— Знаю.

— Нужен врач.

— Нет. — Он покачал головой. — Нельзя. Саймон найдет. У него везде люди. Мы должны залечь на дно. Хотя бы на несколько дней.

Я смотрела на его рану и понимала, что он прав. Но от этого легче не становилось.

— У тебя есть аптечка?

— В ящике. Антибиотики, бинты, обезболивающее. Этого хватит на первое время.

Я нашла ящик. Внутри был целый арсенал — не только лекарства, но и бинты, скальпель, даже ампулы с каким-то раствором. Как в полевом госпитале. Я достала всё, разложила на столе.

— Ты сможешь? — спросил Хван.

— Я буду учиться на ходу.

Он усмехнулся, но в глазах была благодарность.

Я обрабатывала рану почти час. Промыла, как могла, залила перекисью — Хван заскрипел зубами, но не закричал. Потом наложила мазь с антибиотиком, перевязала свежими бинтами. Руки дрожали, но я заставляла себя быть аккуратной. Нельзя ошибиться. Нельзя сделать хуже.

Когда всё закончилось, я выпрямилась и выдохнула.

— Как ты?

— Жить буду, — Хван попытался улыбнуться. — Спасибо, Сия.

— Не за что.

Я помогла ему лечь на койку. Укрыла пледом, подоткнула края, как когда-то делала для Дешона. Он закрыл глаза, и я увидела, как он наконец-то расслабился.

А потом я вышла на крыльцо.

Ночь была холодной. Звёзды висели низко, почти касаясь макушек сосен. Где-то вдалеке ухал филин, так было спокойно и тихо.

Я села на ступеньки, обхватила колени руками.

Кастил.

Он остался там. С ними.

Я вспомнила его лицо в бильярдной, когда он смотрел на меня. Спокойное, почти бесстрастное, но глаза выдавали всё — ярость, страх, любовь. Он был готов убить за меня. И умереть. Я знала это.

А теперь я здесь, в глухом лесу, в домике на отшибе, а он — неизвестно где. Жив ли? Ранен ли? Держат ли его под замком или уже пытают?

Я зажмурилась, прогоняя картинки.

Нет. Нельзя. Не сейчас.

Я должна быть сильной. Ради него. Ради Дешона. Ради Хвана, который лежит сейчас на койке с пулей в плече, потому что спасал меня.

Я поднялась, отряхнула джинсы и вернулась в дом.

Хван спал. Дышал тяжело, с хрипом, лицо горело — температура поднималась. Я смочила полотенце холодной водой, приложила ему ко лбу. Он не проснулся, но вдохнул глубже.

Потом я нашла в ящике старый блокнот и ручку. Села за стол, открыла первую страницу и написала:

«День первый. Мы в лесу. Хван ранен. Кастил в плену. Я не знаю, что делать. Но я знаю, что не сдамся».

Я писала не для кого-то. Для себя. Чтобы не сойти с ума. Чтобы помнить, зачем я здесь.

Утром Хвану стало хуже.

Я проснулась от его стонов. Он метался на койке, простыня сбилась, лицо было мокрым от пота. Я подошла, потрогала лоб — горел. Я достала градусник — тридцать девять и пять.

— Хван, — позвала я. — Хван, ты меня слышишь?

Он открыл глаза. Мутные, нездоровые.

— Сия... — прошептал он. — Вода...

Я дала ему воды. Он напился жадно, расплескав половину на грудь. Потом откинулся на подушку и закрыл глаза.