Книга Зависимость от чудовища, страница 144 – Стейси Кроу

— Мне правда жаль. Давай мы вернемся в твою комнату. А завтра все закончится.

Он говорил со мной так, будто я была скотиной, которая ждет убоя. Спокойно. Рационально. Без капли жестокости, но и без капли человечности.

Нет.

Я не позволю.

Стакан, который он мне дал, был все еще в моей руке. Длинный, стеклянный, с тяжелым дном. Я смотрела на него и понимала: сейчас или никогда.

Я уронила стакан на пол. Будто случайно.

Он разбился. Осколки разлетелись по паркету, зазвенели, заискрились в свете ламп. А затем я резко опустилась и подняла самый острый.

Осколок сразу порезал мою руку. Я почувствовала жгучую боль, увидела, как по пальцам течет кровь. Но мне было плевать. Боль отрезвляла. Боль возвращала меня в реальность.

— Эй, — голос Саймона стал жестче. — Не делай глупостей. Брось стекло.

Я не бросила. Я смотрела на него, на его холеное лицо, на его дорогой костюм, на его руки, которые, наверное, никогда не знали, что такое работать. И понимала: если я сейчас наброшусь на него, сбежится охрана. И у меня точно больше не будет шанса. Его люди — те, что охраняют двери, те, что патрулируют коридоры, — они прибегут, скрутят меня и сделают со мной что-то похуже. Или просто запрут до утра. И тогда — арена. Смерть.

Я не могла этого допустить.

Я сделала выбор.

Вместо того чтобы наброситься на него, я резким движением прислонила осколок к своему горлу.

Саймон замер. Впервые за весь разговор я увидела в его глазах не снисходительность, а страх.

— Что ты делаешь? — спросил он. Голос его дрогнул.

— То, что должна была сделать раньше, — ответила я.

Я чувствовала, как острый край стекла касается моей кожи. Холодный, опасный, он пульсировал у горла в такт сердцебиению.

— Если я умру сейчас, — сказала я, — ваша игра не состоится. Вы не получите свои деньги. Заказчики не получат зрелище. И Кастил... он не станет вашей марионеткой. Потому что он убьет вас всех. Я знаю его. Он не остановится.

Саймон смотрел на меня. В его глазах метались мысли, расчет, страх.

— Опусти стекло, — сказал он тихо. — Мы можем договориться.

— Нет, — я надавила чуть сильнее. Кровь потекла по шее, и я почувствовала ее вкус на губах. — Выпустите меня. Сейчас. Или я перережу себе горло прямо здесь, на твоих глазах. И ты объясняй заказчикам, почему их развлечение не состоялось.

Он молчал. Долго. Так долго, что я уже подумала — он не согласится. Что он рискнет. Что он скажет охране ворваться и отобрать осколок.

Но потом он сделал шаг назад.

— Хорошо, — сказал он. — Ты выиграла этот раунд.

Я не опустила стекло.

— Проводи меня к выходу. Один. Без охраны.

Он кивнул. Развернулся и пошел по коридору.

Я шла за ним, прижимая осколок к горлу. Кровь капала на пол, оставляя маленькие красные точки на светлом паркете. В голове было пусто, только одна мысль: не упасть, не потерять сознание, не дать ему шанса.

Мы дошли до черного входа.

Саймон открыл дверь.

— Я даю тебе фору пять минут. — сказал он. – Беги.

Я вышла на улицу. Ночь обняла меня прохладой, и я сделала первый свободный вдох за много часов.

А потом побежала.

Босиком, по гравию, в разорванном платье, с осколком в руке и кровью на шее. Я бежала к свободе, не оглядываясь.

Потому что знала: если оглянусь, то испугаюсь.

А бояться больше нельзя.

Я бежала босиком по гравию. Острые камешки впивались в ступни, но я не чувствовала боли. Только ветер в лицо, только темнота впереди, только бешеное сердце, которое выстукивало неровные ритмы. В руке я все еще сжимала осколок стекла — пальцы онемели, кровь текла по запястью.