Книга Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды, страница 94 – Лаврентий Огнев

— Она действительно дизельная, — бортинженер подтвердил слова эльфийки, — у «Эльзы» три двухтактных дизеля «Юмо». Тарахтит, она, конечно, знатно! Славный голосок!

— Вы все с ней так носитесь, отчего такое трепетное отношение?

— Она верой и правдой служила моему вице-королю с сорок пятого года! Я летал на ней с того самого момента, как она появилась у него. У неё вообще удивительная судьба, когда эльфы покупали её, господин Фойгт признал в ней самолет, на котором летал в войну.

— Он воевал? Я думал, он много моложе, — мускулы на лице Алексея напряглись, в голосе зазвучала злость.

— Господин Фойгт рассказывал, он был спасателем, его экипаж подбирал в море сбитых летчиков. Лучше у него спросите, господин Алексей.

Без пяти минут восемь вечера, «Блом-унд-Фосс» приводнился на Прунгкверштайне. Уже почти стемнело, и снова на востоке медленно разгоралось северное сияние. И, пока, оно горело не в полную силу, пурпурно-фиолетовый сполох выделялся на горизонте ярким огненным столбом.

* * *

Алексей вышел на причал и с интересом наблюдал, как гоблины заправляют самолет — керосин подавали с берега по длинному, похожему на пожарный, шлангу от большой цистерны, стоявшей поодаль. Эрик, уладив формальности и передав план полета диспетчеру, возвращался на причал.

— Герр Фойгт, ты, говорят, в войну летал? — осведомился Алексей.

— Летал, Алексей, правду говорят.

— Ты же молодой ещё, и пятидесяти нет, выглядишь только бледно.

— Тебе только кажется. Я родился в семнадцатом.

— Так значит, воевал, гад?

— Держи себя в руках, Алексей. Я был летчиком, да, но от моих рук не погиб ни один человек. Я был в спасательном отряде — мы искали сбитых летчиков в Северной Атлантике.

— Значит спасал гадов! И почему ты не сдох с ними! — с этими словами, он ударил Эрика кулаком в лицо. Нос зомби издал громкий хруст, испустил немного бледной “крови” и принял новую геометрическую форму — проще говоря, сломался.

Спустя несколько мгновений произошло то, что повергло Андрея в состояние ступора: нос следователя снова захрустел и начал медленно принимать прежнюю форму, кровь остановилась почти сразу же, а через минуту Эрик стоял перед ним как ни в чём не бывало.

— Прости меня и мой народ, если можешь, Алексей. На Земле оставались твои близкие? Они погибли?

— Что ты такое?

— Ты спросил, почему я не сдох тогда? Не знаю, может быть для чего-то нужен был здесь. Я всех потерял в ту войну, но сам погиб в шестьдесят втором, уже здесь, на Альмарне.

— Что это значит? Что ты несешь?

— Я зомби, Алексей. Я погиб в авиакатастрофе двадцать три года назад. Поэтому я выгляжу на сорок пять — я навсегда остался в этом возрасте. И постоянно, Алексей, до своей смерти я вспоминал о проклятой войне. А теперь буду вспоминать вечно.

— А я вернулся на Землю, узнав о войне. Как только позволило здоровье — весной сорок второго. Все считали меня мёртвым, меня не было почти два года. Отца и старшего брата призвали в армию. Я хотел найти мать и сестер, отправить их сюда и пойти на фронт. И я не успел — наш старый дом накрыло бомбой за неделю до моего возвращения. Потом воевал до конца, до сорок пятого. Как заговорённый — даже не ранило ни разу. Дошел аж до Японии. И вернулся в Архангельск. Единственный из всей семьи. Отец остался навсегда под Ленинградом. Брат — на Одере.