Книга Дневник мертвых бывших, страница 42 – Эмма Шиммерман

— Анника! – браню ее я, но ничего не могу поделать с тем, что мои губы дергаются в улыбке.

Чарли и Эшер реально увлекаются игрой, крича на рефери за неправильные решения и болея за парней. В первой половине они как минимум раз десять упоминают, что оба раньше играли за команды своих средних школ. Когда наступает перерыв между таймами, приходит время коронации. На поле выходит оркестр, расступаясь, чтобы образовать проход для кандидатов. Музыканты начинают играть медленную песню, и из будки над трибунами объявляют имена кандидатов. Дон провожает Клэр на поле, и это напоминает мне о том, чтобы я быстро окинула взглядом трибуны. Наш отец не явился. Я задаюсь вопросом, пытается ли Клэр найти его в толпе. Я встаю и свищу ей, когда они объявляют ее имя и зачитывают длинный список ее деятельности в школе. Она выходит последней, и теперь все пять девочек стоят на поле рядом со своими отцами, в то время как в центре стоит королева выпускного прошлого года, держа в руках корону этого года. Весь город замолкает, когда раздается барабанная дробь. Я слышу лишь то, как у меня в ушах стучит кровь, громче барабана.

Они объявляют Клэр победительницей, и, клянусь, на минуту я теряю сознание. Я кричу и сбегаю вниз по трибунам на дорожку вместе с мамой и Софи. Я снимаю на телефон миллион фоток, когда они коронуют ее как королеву выпускного, и не особо терпеливо жду, пока они делают фотографии на поле. Когда она идет по направлению к дорожке, я подбегаю, подхватываю ее и кружу на руках, прежде чем наша мама успевает хотя бы обнять ее. Мне не важно, смущена ли она. В моей крови бушует адреналин, и я не могу припомнить, когда в последний раз я чему-то так радовалась.

Когда я возвращаюсь на трибуны, выдохшаяся от криков, смеха и прыжков, все мои друзья таращатся на меня с широко открытыми глазами.

— Вау, – говорит Чарли. – Теперь мне кажется, что я вяло отреагировал, когда моя сестра выиграла титул королевы выпускного в прошлом году.

— Я подумал, нам, возможно, придется вызвать священника для проведения экзорцизма, судя по тому, как ты только что спрыгнула с трибун, – добавляет Эшер.

Анника смеется:

— Завтра пойдет слух о том, что ты перед игрой что-то употребила.

— Вау, – выдыхаю я, все еще не придя в себя после возбуждения, – давайте пойдем праздновать.

Мы меняем толпу и огни стадиона на столик с одной-единственной зажженной свечой в центре.

— О, ты была права: это изысканно, – говорит Анника с довольной ухмылкой.

— Вы это слышали? – спрашиваю я. – О, забейте, это просто плачет мой кошелек.

К своему сожалению, я не посмотрела на цены в меню, прежде чем прийти сюда, но можно ли в действительности определить цену своего собственного душевного здоровья? Мне просто нужно увидеть Марко, и я почувствую себя лучше.

К нашему столику подходит официант, и я осознаю, что это парень, с которым я ходила в среднюю школу.

— О, Далтон, привет! – говорю я, вставая, чтобы обнять его.

— Вау, привет, я так давно тебя не видел, – отвечает он. – Как у тебя дела?

— О, разве ты не слышал? – говорит Анника. – Она тут понаделала дел.

— Не слушай ее, – смеюсь я. – Я завидую, что ты работаешь здесь. Должно быть, ты получаешь огромные чаевые. – Вообразить не могу, сколько денег я бы заработала за вечер, если бы цены в «Кантине» были такими высокими.