Книга Дневник мертвых бывших, страница 117 – Эмма Шиммерман

Это ложь, которую я повторяла себе весь декабрь. Но мне нужно услышать ее еще раз. Мне нужно это напоминание. Потому что, если мы с Эшером дойдем до конца, боюсь, обратного пути уже не будет.

Эшер надевает пальто и подбирает мое, держа его так, чтобы я просунула в него руки. Я подхожу, поворачиваюсь к нему спиной, и Эшер наклоняется к моему уху сзади.

— Я буду паинькой.

От этого у меня по рукам пробегают мурашки.

Я разворачиваюсь к нему, так что мы смотрим друг другу в лицо.

— Хорошо.

— Отлично.

Поездка на такси до галереи занимает двадцать минут. Я неудобно извиваюсь в своем тугом платье и делаю глубокие вдохи на заднем сиденье машины. Когда машина останавливается перед квадратным зданием из стеклянных панелей, я выхожу и попадаю в толпу. Грэму удалось заставить большое скопление людей явиться на это открытие. Ничего удивительного: он был весьма хорош в колледже. Уверена, он стал только лучше. Мы заходим гуськом, когда они открывают двери, и я уже осматриваюсь, выискивая Майлза.

Подходят подавальщики с шампанским, и я беру два бокала, залпом осушив один на месте.

— Конечно же, это поможет, – бормочет Эшер позади меня, беря один для себя.

Проходит немного времени, совсем немного, прежде чем я замечаю профессора Майлза Холланда, стоящего на противоположной стороне галереи. Я резко останавливаюсь, из-за чего Эшер врезается в меня и проливает на себя шампанское.

— Черт побери, Слоан.

Я трачу лишь секунду на то, чтобы оглянуться на него, но этого достаточно, чтобы упустить Майлза из виду. Когда я поворачиваюсь обратно, его уже нет.

— Слоан?

Я смотрю налево и вижу Тай и Остин.

— Тай?

Она выглядит очень уместно в художественной галерее в своем элегантном черном блейзере с глубоким вырезом и в брюках, с маленькой сумочкой YSL, перекинутой через плечо. Я обнимаю ее, а затем Остин, которая тоже официально одета, как покровительница искусств.

— Что вы здесь делаете?

— Мы здесь с парнем, с которым встречается Остин… о, ты обязана с ним познакомиться, он восхитительный. – Тай хватается за мою руку, когда говорит это, чуть не прижимаясь своим лицом к моему – она никогда не соблюдала границы личного пространства. – Что ты здесь делаешь?

— О, я здесь для, эм… – Я пытаюсь придумать что-нибудь, что не касается Грэма или Холланда.

— Она здесь потакает мне и моей любви к искусству, – перебивает Эшер.

Тай и Остин смотрят на него, и улыбка Тай становится шире.

— Передруг, как я понимаю. – Она протягивает руку, и он берет ее.

Именно так я сказала ей про него в ту ночь, когда мы отправились на бинго с выпивкой. Мой передруг.

— Единственный и неповторимый, – говорит он с ухмылкой.

Но я стою там, пытаясь осознать тот факт, что мы все здесь, на одном и том же открытии галереи в Бостоне, вместе с убийцей.

— Прошу прощения, мне нужно воспользоваться уборной.

Я оставляю Эшера отвечать на миллион вопросов, которые Тай и Остин, вероятно, начнут задавать примерно прямо сейчас – идеальный отвлекающий маневр, чтобы убраться подальше от Эшера и сделать то, ради чего я сюда пришла.

Я проталкиваюсь через толпу, ища Майлза, и хватаю еще один бокал шампанского с подноса, не заморачиваясь с тем, чтобы даже бросить взгляд на произведения искусства на стенах. Грэм – художник в стиле реализма, вплоть до самой последней детали. Это впечатляюще, до тех пор, пока предмет изображения не ты. Я пробираюсь вокруг одной из отдельно стоящих стен в центре зала и чуть не врезаюсь в мужчину в темно-зеленых вельветовых брюках и синем пальто. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами сквозь очки в золотой оправе.