Книга Пустая ловушка, страница 178 – Джон Данн Макдональд

— Во мне нет ничего особенного, — возразила она и подошла к двери, чтобы его проводить.

На улице уже совсем стемнело. Шоссе напоминало огненную реку, неторопливо катящую свои воды. Чарльз надел плащ и обернулся к ней. Их взгляды встретились. Он заметил, как припухли ее губы, как вздымается грудь под кардиганом цвета корицы. Он потянулся к ней, и она безропотно и покорно ответила на его объятия, однако в прикосновении ее губ не было никакой безропотности и застенчивости.

В ту ночь они оказались в ее постели — узкой постели в крошечной студии. За окном завывал ветер, с грохотом обрушивающий на ставни пригоршни снежной крупы. Они припали друг к другу как изголодавшиеся путники, сдавшись на милость такого неудержимого желания, какого — как позже они признались друг другу — они не испытывали ни разу в жизни. Справиться с этим было невозможно. Утихнув на некоторое время, оно просыпалось снова и снова. Когда он собрался уходить, они уже не были чужими друг другу. Больше он никогда не оставлял свою машину у дома под номером 22. С тех пор они стали вести себя осмотрительно и изворотливо, как осторожные и ненасытные заговорщики.

Когда наконец они возобновили прерванный разговор — уже не ощущая никакой неловкости — освещенные интимным огоньком сигареты, которой затягивались по очереди, он узнал, что она никогда не была сторонницей беспорядочных отношений. Это известие помогло ему справиться с ревностью, вспыхнувшей было оттого, что она сдалась так легко. Она сама не понимала, как это случилось. Впрочем, Чарльз тоже этого не понимал. Они обнаружили друг в друге такие запасы сексуальности, о существовании которых пребывали в полном неведении вплоть до этого дня. Они показали друг другу дорогу в неизведанные далекие края, подчас пугающие их самих. И то, что началось с обыкновенного влечения, постепенно переросло в истинное чувство, которое становилось все глубже и доставляло все больше радости им обоим. Они оба испытывали легкое чувство вины за свою всепоглощающую чувственность, но его быстро заглушали стоны страсти, вздохи удовольствия и крики полного и бесконечного наслаждения. А потом, в уютном полумраке, они признавались друг другу в том, что как для него не существует других женщин, так и для нее он — единственный на свете мужчина. Они без конца удивлялись этому волшебству. И пытались представить, что будет дальше.

Оба понимали, что попались в западню. Он не мог взять на себя моральную ответственность — да она и сама возражала бы против этого — и разрушить привычный мирок, в котором Клара влачила свое смутное существование, тем самым уничтожив то, что от нее осталось. Они не могли открыто продолжать свои отношения, — это унизило бы обоих. Они были обречены скрываться. Некоторое время Жанна не сомневалась в их чувствах, но теперь, когда настал июнь, а они так и не смогли вырваться из этого заколдованного круга, она все громче стала задавать один и тот же вопрос — не удерживает ли их вместе только сила взаимного физического влечения? Несмотря на то что их желание становилось все более необузданным, он тоже задавался вопросом, не приведут ли ее сомнения к тому, что им придется расстаться. Безнадежность их положения только усиливала ее сомнения и чувство вины. Слова «я хочу тебя» — неважная замена объяснению в любви.