Книга Пустая ловушка, страница 17 – Джон Данн Макдональд

Нэнси была одета в узорчатый серый пляжный костюм, с каким-то подобием юбки. Она потянулась и проговорила:

— Ох, что-то меня на солнце разморило. Кто-нибудь хочет пройтись по пляжу? — И бросила на меня многозначительный взгляд. Я попался на крючок:

— А почему бы и нет?

— Идите вдвоем, — беспечно бросил Додд. Чуть излишне беспечно, на мой взгляд.

Мы спустились по крутой деревянной лестнице, Нэнси первой. Она принадлежит к моему любимому типу блондинок с конфетной коробки. Правильные, тонкие черты лица, шелковистые распущенные волосы. У нее нежный голосок маленькой девочки с намеком на шепелявость, излеченную много лет назад. Однако в ее голубых глазах в равной степени угадываются искренность и сообразительность, за счет которых она не кажется пресной. В ее фигуре есть изъян, если это можно считать изъяном. Но у меня нет никаких сомнений в том, что это так, потому что ее одежда и даже пляжный костюм скроены таким образом, чтобы его сглаживать. Дело в том, что у Нэнси очень низкая талия. Ее туловище, различимое через любую одежду, длинное, налитое, мускулистое, совершенной формы. Вы гораздо чаще видите такие туловища в старом мраморе, чем у живых людей. Будь ее ноги ему соразмерны, Нэнси была бы ростом в шесть футов. Но восхитительное туловище покоится на коротких, массивных ногах. Они стройные, однако к этому туловищу не подходят. Поймите, это не то, что сразу бросается в глаза. Прежде всего вы найдете, что эта женщина очень соблазнительна, и только после того, как увидите ее несколько раз, начнете осознавать, что ее пропорции не вполне выдержаны. Потом поймете почему: ее бедра находятся слишком далеко от головы и слишком близко к земле.

Мы прошли к сосновому бревну, лежащему в ста ярдах дальше по пляжу.

— Он очень расстроен, — сказала Нэнси.

— Да.

— Клинт, у тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, что могло произойти?

— Никаких.

— Вот ведь какая странная штука. Я... я надеюсь, что она никогда не вернется, — стыдливо проговорила Нэнси.

Мы не могли говорить о Мэри Олан без скованности. Она стеснялась, когда вспоминала, как у нее развязался язык во время нашей второй вылазки вчетвером. Трезвая, Нэнси не доверилась бы мне — я был чужак.

Додд устроил первое парное свидание. Чувствовалась какая-то подспудная напряженность, непонятная мне. Мэри и Додд начали отсекать меня с Нэнси от разговора, заведя речь об уорренских друзьях минувших дней. Потом вспоминали о приличиях. Отношение Мэри ко мне было непринужденным и. дружеским, но с Нэнси она держалась покровительственно. Нэнси выпускала свои коготки ровно настолько, чтобы их было видно. Я отнес это на счет того естественного напряжения, которого можно ожидать между женой и бывшей подругой. Даже допустил, что Додд, поскольку ему предстояло какое-то время жить в Уоррене, решил, что лучший способ разрядить обстановку — это свести жену и бывшую подругу, чтобы сгладить острые углы.

Меня же это только радовало. Мой круг знакомств в Уоррене был ограничен. Люди, стоящие в фирме со мной на одном уровне, жили в Брукуэйз, благополучно обзаведясь женами и детьми. Несколько раз они приглашали меня на обеды. В течение вечера люди приходили и уходили, и среди них, надо признать, попадались привлекательные особы. Но у каждой такой особы оказывался муж, которому в этот вечер просто случилось находиться где-то еще. Так что Брукуэйз — даже если у вас есть такое намерение, а у меня его, безусловно, не было — неподходящее место для того, чтобы за кем-нибудь приударить. По сравнению с ним круглый аквариум — это просто потайное убежище в горах.