Книга Жена незнакомца, страница 26 – Анна-Лу Уэзерли

Он делает вид, что не слышит, продолжая искать сумку. Жалкий, гнилой человек.

— Где кошелек, Кэт? – негромко произносит он, но в голосе отчетливо слышится злость.

— В ванной, за дверью, под полотенцем, – обреченно шепчет она.

Что толку сопротивляться. Он все равно найдет. Ей хочется одного: чтобы он ушел, оставил ее в покое, и она могла выплакать горе и побыть одной. Тело, измученное болезнью, не вынесет очередных побоев.

Сол бросается в крошечную ванную, хватает сумку, судорожно роется в ней и, наконец, находит кошелек.

— Я вернусь с лекарствами, девочка моя. И с китайской едой, твоей любимой. – Он целует ее в мокрую макушку. – Все будет хорошо, Кэт. Мы справимся, как всегда.

Нежно проведя тыльной стороной ладони по ее щеке, он выскакивает за дверь и с грохотом ее захлопывает.

Кэт с облегчением вздыхает. Ушел, хоть и ненадолго. Теперь можно отдохнуть. Морщась от боли, вымотанная до предела, она переворачивается на спину и обводит взглядом их жилье: крошечную, темную, сырую квартирку с закутком вместо кухни и санузлом, где не развернешься. Хуже жилья не бывает – разве что в трущобах под мостом. Впрочем, там она скоро и окажется, если не уйдет от Сола.

Кэт вспоминает те далекие годы, когда после рождения Кая им дали муниципальную квартиру. Она была скромной: две комнатки, ванная, кухня, гостиная и маленький балкон, где помещались только два стула и велосипед Кая. По сравнению с нынешней каморкой – Букингемский дворец. В конце концов их оттуда выгнали; за что именно, она уже и не помнит: за наркотики ли, асоциальное поведение, за шум или долги по аренде – причин могло быть много. Они долго скитались из угла в угол: жили то у ее матери, то у его родни, потом у приятелей в трейлере, в комнатушке над магазином, откуда их тоже быстро выгнали…

Все всегда повторялось. Сол клялся, что изменится, бросит наркотики, но его хватало лишь на пару недель. Он обманывал ее, вселяя ложную надежду, что в этот раз будет по-другому. И снова та же петля, замкнутый круг, проклятая карусель, с которой никак не сойти. Кэт стала пленницей собственных надежд. В конце концов она научилась терпеть побои; они вошли в привычку.

А вот Каю приходилось несладко. Когда ему исполнилось десять, его забрали соцслужбы и отдали в приемную семью. Для Кэт это стало трагедией, но она смирилась, надеясь, что с чужими людьми сыну будет лучше. Теперь ему семнадцать; он ушел в армию и служит в Плимуте. Она пишет ему письма десятками, но ответил он только один раз: потребовал, чтобы она либо ушла от отца, либо навсегда забыла, что у нее есть сын. Кай писал, что любит ее и не хочет ни в чем винить, однако Кэт знала за собой вину – да и как же иначе? Она подвела сына, подвела Коди и саму себя.

«Попробуешь сбежать, Кэт, – и я тебя найду. Костьми лягу, но тебя достану». Эти слова она слышала так часто, что поверила в них. Сол обязательно исполнит свои угрозы.

Но после того, что он сделал с их нерожденным сыном, все должно измениться.

В дверь стучат. Кэт невольно стонет: неужели Сол вернулся? Она надеялась, что он накачается дурью и проспит в притоне всю ночь. Стук повторяется, уже сильнее. Придется открыть, иначе он вышибет дверь. Кэт с трудом поднимается и, шаркая ногами, словно старуха, бредет к выходу.