Книга Жена незнакомца, страница 109 – Анна-Лу Уэзерли

Я судорожно ищу номер Мэрион Адамс, хозяйки клуба «Ангелы и демоны»… хотя, кажется, ангелов там никогда не водилось.

«Набранный вами номер не существует…»

— Черт! – выдыхаю я и включаю компьютер.

Влетает Дэвис – запыхавшаяся и раскрасневшаяся, будто только что пробежала марафон.

— Она в камере, – сообщаю я. – А какая-то сволочь украла список. Наверняка это Дилейни, Вудсов прихвостень. Он вечно ошивался тут, расспрашивал и…

— Шеф, я все утро пыталась вам дозвониться. Вы не брали трубку… – Дэвис с трудом переводит дыхание. – Фиона… у нее начались схватки. Вам нужно ехать. Срочно! Ребенок вот-вот родится!

Дэн

Октябрь 2019 года

— Черт бы тебя побрал, Райли, какая же ты сволочь…

Такими словами встречает меня Фиона, когда я врываюсь в палату: вспотевший, растерянный и перепуганный до полусмерти.

— Ну как, идет мне зеленый? – киваю я на больничный халат, пытаясь нелепой шуткой разрядить ситуацию.

— Ты обещал, что будешь рядом! Обещал, мразь ты эдакая!

— Тужьтесь, Фиона! Еще разок! – подает голос акушерка.

— Но я думал, пока рано… ты говорила, только через две недели!..

Акушерка смеется надо мной, как над деревенским дурачком.

— У детишек свои планы, милый мой. Они рождаются, когда им приспичит.

Фиона кричит и морщится от боли, вьется ужом по кровати, и я хватаю ее за руку.

— Я здесь, Фи, – говорю уже без шуток. – Я здесь, рядом.

— О господи, Дэн, больно-то как… я и забыла… больно-о-о! – Стиснув зубы, она срывается на нечеловеческий страшный вой.

— Так задумано природой, – сочувственно улыбается акушерка. – Осталось чуть-чуть, Фиона… давайте, еще разочек.

— Нет… все, не могу…

— Можешь, – торопливо говорю я, вспоминая, что написано в книжках, которые валяются у нас дома. – Ты все можешь, Фиона Ли. Ты журналистка от Бога, самая настырная женщина в Лондоне, истинный знаток китайской кухни… и… постарайся не порваться…

— Заткнись! – вопит она, выгибаясь всем телом. – Заткнись, придурок!..

— Вот так, Фиона! – Акушерка и сама почти кричит. – Вижу головку! Давайте, еще разочек, тужьтесь. Папаша, идите сюда, смотрите, как рождается ваш ребеночек!

Я сглатываю: в горле сухо, будто песка насыпали. Губы липнут к зубам, словно намазанным клеем. Именно этого момента я и боялся. Но все-таки придется. Их двое против меня одного, а еще я дал слово – ему, пока не рожденному ребенку.

Фиона издает пронзительный вопль, от которого, кажется, трескается стекло, – и вдруг разом все смолкает. Ребенок рождается на свет: крошечная девочка, залитая кровью и белой творожистой субстанцией, багровая от гнева. Она с воплем делает свой самый первый вдох в этой проклятой жизни.

Вокруг начинается суета, возня, крики. А я стою, словно оглушенный.

— Девочка! – говорит акушерка. – Поздравляю, у вас родилась дочь!

Она обтирает ее, заворачивает в пеленку и кладет на руки Фионе. Кажется, у меня на глазах слезы.

Я присаживаюсь рядом с Фи на матрас.

— Ты чуть не опоздал, Дэн Райли, – говорит она, не отрывая взгляда от нашей дочки.

Подумать только, у меня дочь!

— Я же успел, – отвечаю. – Обещал ведь.

— Возьми ее, – говорит Фиона, протягивая ребенка. – Она твоя.

Мне в руки вкладывают сверток, и в тот же миг меня озаряет. Стоит лишь взглянуть в лицо новорожденной, и я понимаю, о чем говорила Бет Лоулер. Это чувство пробирает до костей – необъяснимый ослепительный прилив чистейшей любви.