Книга Коллекция Брэйдинга, страница 15 – Патриция Вентворт

— Ха! — резко выдохнула Майра Констэнтайн. И добавила: — Ну ладно, она хорошая дочь, как и Хет. Беда в том, что я не выношу скуки.

Пока она осушала чашку чуть ли не кипящего чая, её чёрные глаза были прикованы к лицу Стейси. «Будет ли от тебя какой-либо толк? — спрашивали они. — Собираешься ли ты меня развлечь? Я не знаю, но собираюсь выяснить. Сумею ли я тебя шокировать? И этого не знаю, но увижу».

Она поставила на столик свою чашку и снова наполнила её.

— Ещё не допили?

— Слишком горячий, — ответила Стейси, встречаясь с вопрошающим взглядом, открытым и ясным, с тенью усмешки. Казалось, он приглашает к продолжению разговора.

Так это или нет, но Майра Констэнтайн внезапно выстрелила острым вопросом:

— Ну, что вы знаете обо мне?

— Вы Майра Констэнтайн…

— И что?

— Величайшая эстрадная артистка, которая когда-либо существовала в нашей стране.

Майра кивнула.

— Я всех пришибла, — согласилась она. — Знаете, где я начала? В трущобах. Пьяный отец; измождённая, измученная мать; семеро детей, появившихся один за другим со всей возможной скоростью. Четверни близнецов тогда ещё не изобрели, а то у бедной мамы обязательно бы родилось несколько. Девять человек в подвальной кухне — какое уж тут воспитание? — Она коротко рассмеялась. — Что Милли, что Хет — обе бы остались там. А я вот вышла — протолкнулась в пантомиму. Представляете меня в роли феечки? Вот так я и начала. «Держи эту крошку подальше! Она так уродлива, что взглянешь на неё и начнёшь заикаться», — вот что сказал режиссёр. И они посадили меня в задний ряд, и я корчила рожи детворе, смеявшейся надо мной. Вот так. — Широкий рот раскрылся и как-то изогнулся, демонстрируя замечательные зубы, сильные, белые и острые. Глаза ушли вглубь и дико скосились к носу, уши под причёской огородного пугала чудовищно задрожали.

— До сих пор выходит, — самодовольно заявила Майра Констэнтайн. — После того, как у троих детей случился нервный срыв, они взяли меня за шкирку и спросили, что я натворила, поэтому я снова состроила гримасу. Это увидел старый Сим Пёрселл — он случайно проходил мимо. Он вынул сигару изо рта и буркнул: «Возьми её на роль чертёнка, чтоб её! Ей и грима не надо». Так они и сделали, и у меня появился эдакий танец — «прыг, да скок, да вбок» — главное, не забывать корчить рожи. А чуть погодя он взлетел до небес, не хуже, чем танцы фей. Каждый раз сносил крышу. Вот как я начала, и вот как узнала, что быть уродливым стоит, если ты достаточно уродлив. — Она сделала паузу и добавила глубоким задумчивым тоном — Я была чертовски уродлива. Выпейте ещё чашку чая, дорогая.

В глазах Стейси плескался смех.

— Продолжайте, — протянула она чашку.

— Вы ещё много чего услышите, — проворчала в ответ Майра Констэнтайн. — Я не могу замолчать, даже если захочу, поэтому и не пытаюсь. Только играть следует честно, так что теперь ваша очередь. Почему вы бросили Чарльза Форреста?

Стейси показалось, будто её ударили по лицу. Она выдохнула: «О…» и «Вы знаете!» Одна из тех фраз, идиотизм которых осознаёшь почти сразу. Стейси держала полную чашку в руке. Ей пришлось поставить чашку на стол — так её затрясло.

— Знаю? — переспросила Майра Констэнтайн. — Конечно же, знаю! Вот почему я захотела посмотреть на ваши работы. Я сказала Хет: «Если у девчонки хватило духу бросить Чарльза Форреста, это нечто. И я посмотрю её рисунки», — вот что сказала я. И когда я увидела их, мне понравилось. Там был один старик, похожий на старую злобную дворнягу, рычащую над костью. «Здо́рово, — сразу сказала я Хет, — и я не против, чтобы эта девушка нарисовала меня». И она ответила: «О, мама…» — как и всегда. И я позвонила Милли и приказала ей заняться этим. Хочу отметить: мои девчонки всегда делают то, что им говорят. А теперь вы расскажете мне, почему ушли?