Книга Коллекция Брэйдинга, страница 13 – Патриция Вентворт

Она наблюдала, как Милли успокаивала, а девушка отступала. И вот они уже в Ледстоу, и шофёр Майры Констэнтайн на платформе прикасается к фуражке и произносит:

— Машина ждёт вас, миледи.

В машине Стейси сказала себе, что вела себя, будто загипнотизированный кролик. Но что она могла сделать? Невозможно продолжать отказываться без объяснения причин. Невозможно что-либо объяснить при наличии настороженных ушей Теодосии Дейл, толстой женщины и трёх детей, пожиравших шоколад. Она спешно заставила себя успокоиться. Гораздо лучше будет продолжать всё в том же духе. Приехать в Уорн-Хаус, спокойно поставить миссис Констэнтайн перед фактом и сесть на утренний поезд. Ничего страшного в том, чтобы провести ночь в доме Льюиса Брэйдинга. Даже не нужно спускаться к ужину. Неизмеримо лучше и достойнее, чем сцена на вокзале. Голос леди Минстрелл прорвался сквозь мысли Стейси:

— Мы учились в школе вместе с Досси. Её отец был директором. У неё есть маленький старый дом в деревне, и она знает всё обо всех. Я попросила её прийти сегодня вечером. Моя мама тоже любит знать обо всём, что творится вокруг.

Стейси не могла сообразить, как тут ответить.

Леди Минстрелл продолжала разливаться соловьём — школьные годы, доброе сердце Досси, острый язык Досси.

— Она действительно лучшая подруга в мире, но, конечно, всегда была до ужаса любопытной^[11]. И никогда не носит ничего, кроме этих толстых пальто и юбок — что зимой, что летом. Я не знаю, как ей это удаётся в такой жаре. Ну вот, мы уже почти в Уорне — там, вниз по склону. Такая красивая деревня. На самом деле жаль, что Досси осталась на чаепитие в Ледстоу — мы могли бы подвезти её, но там есть довольно удобный автобус. Посмотрите — вот и Уорн-Хаус, на полпути вверх по склону на другой стороне среди деревьев. В такую жару путешествовать очень утомительно, согласны? Так что чай нам обеим не помешает.

Стейси чувствовала, что ей понадобится больше, чем чашка чая, чтобы переступить порог Уорн-Хауса. Льюис Брэйдинг был не просто кузеном — он постоянно находился в доме. Стейси и Чарльз летним вечером ехали из Солтингса к нему на ужин, лавируя между деревьями — точно так же, как эта машина сейчас — и, как только они увидели дом, Чарльз снял руку с руля и слегка прикоснулся к её щеке:

— Не унывай, дорогая, завтра будет то же самое. И вообще, в чём дело?

— Я ему не нравлюсь.

Вспыхнула улыбка — мимолётная, шаловливая, обаятельная.

— Он никого не любит — сильно. То, что раньше было его сердцем, полностью забито Коллекцией — и больше там ни для чего нет места.

— Как мрачно…

В ушах звучал смех Чарльза:

— Выше нос! Мир состоит из разных людей.

Сцена промелькнула у неё перед глазами в одно мгновение — они оба были полны теплом и счастьем и жалели Льюиса Брэйдинга, которому приходилось мёрзнуть. Она потрясла её до глубины души, потому что спустя два дня Стейси саму сковал мороз — жестокий мороз, убивающий живое сердце.

— Приехали, — облегчённо выдохнула леди Минстрелл. — Мы пойдём прямо к матери. Она жаждет увидеть вас.

Окна в гостиной миссис Констэнтайн глядели сквозь верхушки деревьев на море, невероятно синее и под абсолютно безоблачным небом. Сама миссис Констэнтайн удобно устроилась у окна в огромном кресле, уместив ноги на вышитой подставке. Красивые ноги, и их хозяйка гордилась «единственной очаровательной чертой, которой я когда-либо обладала, так что не удивляйтесь». Стейси увидела их прежде, чем всё остальное — очаровательные, элегантные ноги в очаровательных, элегантных туфлях. А затем — неуместно бесформенную фигуру и умное, уродливое лицо с уплощёнными чертами лица, большим подбородком, широким ртом и удивительно блестящими глазами.