Книга Тихие люди, страница 36 – Пол Клив

— Боюсь, полиция зря теряет время, подозревая нас неизвестно в чем, – с горечью усмехаюсь я. – Пора бы нанять адвоката. Как только закончатся телесъемки, я позвоню одному подходящему.

Лиза смотрит на меня и качает головой.

— Ты не хочешь адвоката?

— Мне нужен мой собственный адвокат, – говорит она.

Боль от пощечины – ничто в сравнении с этими словами.

— Ты думаешь, я сам все это устроил? Думаешь, я мог навредить Заку?

— Нет, конечно, – отвечает она, – но мне кажется, что каждому из нас лучше будет нанять своего, отдельного адвоката. Это в наших же интересах. Чтобы кто-то озаботился тем, чтобы соблюсти интересы каждого.

Единый фронт рассыпался, не успев сплотиться.

Я не знаю, как ей возразить. Не представляю, с чего начать.

Дверь открывается, и в комнату входит женщина лет шестидесяти. У нее смешанные светлые и седые волосы, а оправа у больших очков – кричаще-красная, толщиной с палец. Мы представляемся, и женщина обретает имя: Камилла Рассел. Сочувственно улыбаясь, она медленно склоняет голову будто под весом ужасной ситуации, в которую мы угодили.

Камилла объясняет, чего стоит ожидать от телевизионщиков, а затем подсказывает, что именно должно прозвучать. Затем сообщает о возможности переодеться в чистое и немного привести себя в порядок, на что мы соглашаемся и следующие десять минут проводим, освежаясь в отдельных уборных. Я выхожу в темных брюках, рубашке и галстуке. Мне одалживают и пару туфель. Лиза оделась в серую блузку и черные брюки. Когда мы возвращаемся в комнату для допросов, Камилла говорит нам, что телезрители будут судить нас, взвешивая на собственных весах, чего никак нельзя избежать. Она подчеркивает: несмотря ни на что, мы должны придерживаться сценария и сохранять спокойствие, честность и открытость. Мы пробегаем глазами распечатку со сценарием. Ничего сложного. Я говорю Камилле, что готов выступать. Лиза тоже.

Возвращается детектив Кент. От нее пахнет кофе, и в складках ее рабочей блузки появились крошки. Детектив стряхивает их, но не замечает жирных пятен на ткани, которые явно появились куда раньше. Поморщившись, Камилла обращает на них внимание Кент, но та пожимает плечами и говорит: «Ничего страшного». Мне это нравится: судя по всему, детективу плевать, как она будет выглядеть на телеэкранах, ее волнует только одно – поскорее найти Зака.

Мы следуем за ними двумя к лифту – даже попроще отделкой, чем тот, на котором сюда поднимались. Во время спуска на первый этаж никто из нас не произносит ни слова. Дверца лифта отъезжает в сторону, открывая коридор, увешанный репродукциями комнатных растений в рамках, но без малейших признаков самих растений. Мы проходим по коридору и останавливаемся у двери в самом его конце. По другую сторону слышны голоса и шум. Там собралась целая толпа.

— Просто сохраняйте спокойствие, – негромко советует Кент.

— О’кей, – говорит Лиза.

— О’кей, – вторю я.

Кент распахивает дверь, и вслед за ней мы входим в зал для пресс-конференций.

С нашим появлением в зале уровень шума сразу зашкаливает. Зал – вытянутый прямоугольник с низкой сценой в торце и несколькими дверьми позади – набит под завязку: человек сто, наверное, занимают расставленные рядами стулья, остальные стоят по краям. И все они глаз с нас не сводят. Вслед за детективом Кент мы поднимаемся по двум ступенькам и, оказавшись на сцене, занимаем места за длинным столом, уставленным микрофонами и диктофонами. Журналисты делают снимки: тысячи щелчков сотни камер; все ищут наилучший ракурс, чтобы в красках запечатлеть родительское отчаяние.