Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 92 – Тимур Суворкин

— Думаю, произошла ошибка обработки визуальных данных. Вероятно, вызвана аномальной рефракцией света. Все в порядке, Виктор. – Ее голос был абсолютно спокоен, почти бесстрастен. Но в этой бесстрастности сквозила такая непробиваемая стена, что я понял: любые следующие вопросы просто о нее разобьются.

Ариадна все еще смотрела вслед небесному кораблю. Я же вновь задумался о том, могут ли машины что-то помнить из их прошлой, человеческой жизни.

— Спасибо, что вытащили меня, – вдруг негромко произнесла Ариадна и коснулась моей руки.

— Всегда пожалуйста. – Я чуть улыбнулся.

Спустившись с крыши, я первым делом хорошенько умылся и выпил четверть бокала коньяка. Затем еще четверть. Признаться, выпил бы и еще, но расследование обязывало остановиться. После этого, уже более-менее успокоив нервы, я принялся командовать. В течение следующего часа шестеро агентов чуть ли не по винтику проверили и ангар, и стоящий в нем дирижабль. Были вскрыты даже полы, более того, с крыши караулки мы сняли один из прожекторов и с помощью него просветили оболочку дирижабля.

Ничего. Никаких результатов. С гостями ситуация была не лучше.

Когда обыск эллинга закончился, к нам подошел Могилевский-Майский. Посмотрев на меня, словно Пестель на члена царской семьи, он дал отчет:

— Агенты закончили опрашивать гостей. Ничего. Других свидетелей, кроме Иолы Клекотовой, у нас нет. Что до осмотра одежды присутствующих – тоже никаких следов.

— Подозрительные предметы у людей?

— У нескольких гостей есть портсигары и фляги, но осмотреть их мы не можем.

Я кивнул – обыск сыщиками высокопоставленных гостей обернулся бы таким скандалом, что наше отделение не скоро бы отмылось.

Естественно, здесь мы не могли обойтись без такой влиятельной фигуры, как Любомиров. Мы направились к хозяину особняка.

Лавр Птолемеевич нещадно пил, сидя в одной из беседок. Держа в руке почти пустую бутылку с горькой травяной настойкой, он что-то говорил сидящим подле него Морокову и Уайеттту. Те, судя по всему, как могли поддерживали его в трудную минуту.

— Ну, Виктор, вы что-то нашли? – с надеждой спросил Любомиров, но, увидев наши лица, тяжело опустил голову. – Жизнь кончена.

— На самом деле все не так плохо, – вмешался я. – Не нужно так убиваться. Это всего лишь один камень.

— Конечно, всего лишь один! Второго такого ведь нет и не будет! Да лучше бы они все остальное забрали. Что там – изумруды, золото? Это все докупить можно! «Солнце», второе «Солнце» уже не найдут.

— Сколько мог стоить этот камень? – посчитал нужным уточнить я.

— «Солнце» бесценно.

— И все же.

Любомиров тяжело повернулся к послу Альбиона:

— Уайеттт, старина, сколько вы в прошлом месяце предлагали?

— Девятьсот шестьдесят тысяч, – откликнулся альбионец, а затем важно добавил: – Последняя цена.

Мороков покачал головой:

— У вас и триста тысяч последней ценой было, когда вы год назад торг начинали. И пятьсот тысяч на Рождество тоже последней ценой было.

Уайеттт не ответил, лишь махнул рукой, унизанной сверкающими изумрудными перстнями.

— Да хоть миллион, – убито произнес Любомиров. – За такой камень все равно мало.

— Жароцвет – это не бриллиант, его расколоть и сбыть частями не получится, – негромко произнес я. – Так что вор явно будет иметь огромные сложности с его продажей.