Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 107 – Тимур Суворкин

То был один из самых веселых районов Нижнего города. Даже фонари там были забраны в розовые стекла, придавая вездесущему фабричному дыму удивительно легкомысленный цвет.

И только внимательный взгляд мог увидеть, что все эти украшенные лепниной, барельефами и фальшивыми колоннами дома на самом деле бывшие рабочие бараки. Что лепнина не может скрыть множества сколов и выбоин на их кирпичах. Что стены выкрасил в черный не вездесущий городской дым, а пламя чудовищного пожара. Что площадь Невинных буквально разрывает безупречный строй стоящих словно по линейке домов.

Именно сюда почти четверть века назад рухнул тяжелый имперский бронедирижабль, загоревшийся во время ходовых испытаний. Небесная машина врезалась в рабочие бараки, затем сдетонировали пороховые погреба и флогистонные двигатели. Три тысячи человек сгинули за несколько минут.

Многие говорили, что психическая болезнь у государя Константина Первого возникла именно из-за этой трагедии. Но в ту пору государь еще был достаточно здрав, все раненые и семьи погибших получили пенсии, а на месте уничтоженных зданий была устроена площадь и разбит мемориальный сад-оранжерея.

Прошли годы, и трагедия померкла в памяти людей. Благодаря прекрасно устроенной оранжерее район, где некогда ютились семьи беднейших рабочих, стал весьма популярен. Цены на недвижимость выросли, владельцы домов обогатились и начали принимать уже совсем иную публику. Лепнина, фальшивые колонны, портики – все это начало спешно пристраиваться к домам для того, чтобы приманить арендаторов. Вокруг Рафаилова сада в изобилии расплодились кофейни и ресторанчики, модные магазинчики и бордели. Для горожан сад стал местом прогулок и романтических встреч, и лишь черная плита с фамилиями погибших да бронзовый архангел перед входом напоминали людям о том, что здесь произошло.

Показав проверявшей билеты охране свой жетон, я зашел внутрь оранжереи и стянул респиратор. В нос ударил теплый влажный воздух. По глазам резанул яркий электрический свет. Он дробился на поверхности множества ручейков и водопадов, играл на глади прудов, заросших цветущими кувшинками, и оперениях тропических птиц, сидящих на вершинах пальм.

Было многолюдно. Публика наслаждалась чистым воздухом и красотой растений. Миновав огромную плиту с именами погибших, я пересек искусственный ручеек и вошел в павильон ресторана «Новый Эдем».

Ника обычно была пунктуальна, но в этот раз я прождал ее почти четверть часа. Наконец она появилась в дверях ресторана. Изящная и прекрасная, она была одета в форменный свинцово-серый мундир Сибирской коллегии. Ее тонкие руки в белых перчатках сжимали сумочку и маленький черный респиратор с кокетливым кружевом.

— Виктор, прости, пожалуйста, тысяча извинений. – Ника виновато посмотрела на меня. – Наши обер-видящие затеяли очередной ритуал, и я никак не могла прийти раньше – надо было стоять в круге.

Я поднялся, обнял Нику, после чего взял со стола льняную салфетку и аккуратно стер со щеки девушки пятнышки крови.

— Надеюсь, хоть не человеческая? – пошутил я.

Ника насупилась:

— Виктор, за кого ты нас принимаешь? Конечно же, человеческая. На свиной и коровьей только младшие чины работают, а обер-видящие человечью используют, и никакую более. На кровь животных сибирские боги не откликаются. Такая кровь примитивна слишком. Но ты не беспокойся, у нас все законно. Кровь к нам только из больниц поступает. Равно как и желчь, органы, лимфа, а также… – Ника вдруг замолчала и всплеснула руками. – Ну вот, прости, опять я только о работе и болтаю. Сколько раз обещала перестать.