Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 100 – Тимур Суворкин

Мы продолжили стоять, изучая друг друга.

— И что мне с вами делать? – Я опустил револьвер и подошел ближе. – Вы понимаете, что вообще-то это самый минимум лет десять каторги?

Надежда пожала плечами и посмотрела на меня:

— Мы не сделали ничего плохого.

— В смысле? – Я даже оторопел от такой наглости.

Девушка же покосилась на густой фабричный дым, застилающий Нижний город.

— Вы сейфов отца не видели. У него этих камней – в кадушке солить можно. Да что камни, на фейерверк сколько за полчаса ушло? Семь тысяч. А на Фабричной стороне за семь рублей горло режут. Вы, Виктор, там были хоть раз? Видели, что на заводах творится?

— Видел, – откликнулся я. – Что вы хотели сделать с камнем?

— Продать. – Штерн пожал плечами. – Уайеттт мечтал его заполучить, я предложил достать. Мы сошлись в цене.

— И сколько же?

— Триста тысяч.

— Дешево.

— Достаточно, – веско произнес Штерн.

— Вы же офицер… – холодно напомнил я.

— Бывший. – Штерн покачал головой. – Мне себя упрекать не за что.

Штерн кивнул на особняк Любомирова, а затем окинул взглядом Нижний город.

— Любомиров украл солнце у людей, мы же украли солнце у него. Получается, квиты. Все честно.

— Значит, триста тысяч. – Я посмотрел на несостоявшихся грабителей. – Серьезная сумма для анархистского подполья. Закупка оружия?

— Станков, – с вызовом произнесла Надежда. – Правда сильнее винтовок. Нужно печатать литературу и газеты. Нужно призывать людей бороться. Иначе это не кончится никогда. Люди трудятся по четырнадцать часов в день. По семь дней в неделю. Создают все блага империи. И для чего? Чтобы остальные сыто с серебра жрали и жароцветами перед сладким сном любовались.

Я промолчал, ибо как раз недавно выделил себе немного денег с клада на обновление сервиза. Серебряная посуда мне очень нравилась.

— Вы понимаете, сколько людей умрет, если в стране начнется восстание? – устало спросил я.

— А вы понимаете, сколько людей умирает сейчас внизу? – не выдержала Надежда. – Только умирают тихо. На фабриках и в рабочих бараках Нижнего города. Что вы на это ответите? Где тут закон, а где справедливость? Виктор, я знаю вас из газет. Вы с Ариадной спасли очень много людей. Но вы спасаете людей в аду, а мы хотим спасти людей из ада. В этом разница между нами. Посмотрите на Петрополис, что бы вы ни делали, какие бы преступления ни раскрывали – он не изменится. Промышленный совет никогда не сокрушит то, на чем стоит. Разве не так, Виктор? Что вы молчите? Скажите же, что вы думаете?

Я не стал отвечать. Если бы я был с ней не согласен, я бы не пришел сюда один.

Я вернулся в сыскное отделение, где меня ждала Ариадна.

— Как ваша засада, Виктор? – уточнила она.

— Слушай, мы оба знаем, что врать тебе бесполезно. Я – несовершенный человек, ты – совершенная машина. Давай я просто промолчу и не буду засорять блоки твоей памяти зря?

— Вы понимаете, что отпустить Штерна было преступлением? – уточнила Ариадна.

— С ним была дочь Любомирова. Такой арест мог бы повлиять на его репутацию. Мороков бы этого не понял.

— Вот для Морокова такие отговорки и оставьте. Вы же не поэтому их отпустили.

Она не спрашивала – утверждала.

— Итак, Виктор, благодаря вам похитители на свободе и могут совершить новые преступления.

— Я сообщил им, что установлю особый полицейский надзор за их действиями. Это помешает сотворить еще какую-нибудь глупость. Это же дети почти.