Книга Убийство в летнюю ночь, страница 86 – Тимур Суворкин

В один из дней в кабинет купца вошел Захар. На серебряном подносе дворецкого лежал усыпанный марками конверт. Письмо пришло из Санкт-Петербурга и адресовано оно было господину Уайту.

Купец вздрогнул и, мигом велев Захару уйти, схватил нож для бумаг. Вскоре у него в руках оказался лист дорогой кремовой бумаги, исписанный изящным мужским почерком, вот только написано письмо было полностью по-английски. Забыв про все дела, купец кликнул Тимоху, и вскоре они, обложившись словарями, сели за перевод. Угробив час и ничего не добившись, Тимоха схватил письмо и спешно уехал в Симферополь, искать какого-нибудь более знакомого с языком. К вечеру приказчик вернулся и положил перед купцом лист с переводом, а также расписку учителя гимназии о получении им от приказчика двух с половиной рублей. Выдав Тимохе деньги, купец погрузился в чтение. Письмо было за подписью господина Невермора.

Дорогой господин Уайт,

Ваше молчание становится крайне дорогостоящим для компании. Последний отчет от вас пришел в начале июля. Никакие «поездки по Крыму» не могут служить оправданием такому непрофессионализму и пренебрежению обязанностями.

Я получаю от господина Гамильтона отрывочные и, должен сказать, весьма тревожные сведения, что вы целиком погрузились в какую-то авантюру, не имеющую отношения к нашим делам. Напоминаю вам, что романтические похождения – это роскошь, которую джентльмен может позволить себе лишь в свободное от работы время.

Складывается впечатление, что крымский климат и местные нравы расслабили вас более, чем я мог предположить. Позвольте мне вернуть вас к суровой реальности.

Ответом можете меня не удостаивать. Я скоро выезжаю из Петербурга, мои дела здесь подходят к концу. Десятого октября я планирую быть в Симферополе и намерен лично посетить вас для проведения серьезного разговора. Будьте готовы предоставить полный отчет по всем текущим операциям. Надеюсь, к моему приезду вы сможете показать мне что-то оправдывающее ваше молчание. В противном случае наше сотрудничество будет немедленно и без сожаления прекращено, а вас призовут к ответу стоящие над нами люди.

С наилучшими (пока еще) пожеланиями,

Аластар Невермор

Фрол Федосеевич дочитал письмо и медленно опустил его на стол. Он не почувствовал страха. Не было ни паники, ни ужаса. Было нечто иное – тяжелое, смиренное понимание. Конец. Полный и окончательный. Господин Невермор – логик, гений, тот, кто в качестве забавы раскрывает самые сложные преступления. Сентябрь уже подходил к концу. Через две недели этот человек будет стоять в этом кабинете и задавать вопросы о своем пропавшем подчиненном.

Тимохины уловки, переодевания, булавки в конвертах были детскими игрушками, которые рассыплются в прах при первом же взгляде всевидящих глаз Невермора. Его не обмануть. Не запугать. Не подкупить. Он будет копать, пока не докопается до трупов.

Вот и развязка. Гибель. Позор. Виселица. Фрол Федосеевич выдохнул, странное дело – приговор уже давно висел в воздухе, но сейчас ему было назначено конкретное число, и от этого в душе купца что-то перевернулось. Будто вскрылся давний нарыв, принеся наконец облегчение. Фрол Федосеевич никогда бы не смог признаться во всем самостоятельно, а теперь этого и не требовалось.

Его судья выехал сам.