Книга Убийство в летнюю ночь, страница 42 – Тимур Суворкин

— Арчибальда нет уже почти месяц.

— Бывает. Дела. Просто уехал, – с трудом подобрал слова купец.

— Просто уехал. Да, мужчины так порой делают, – Ангелина Максимовна опустила голову.

Фрол Федосеевич отвел глаза. Купец понимал, что все это время она думала, что ее просто бросили. Соблазнили и бросили. И мучилась она лишь по его вине и не по чьей более.

— Арчибальд Джонатанович… Он очень хорошо к вам относился.

— Я заметила. Ну что ж, он англичанин. Почему я должна пенять ему тем, что он ушел по-английски?

На лице девушки появилась горькая улыбка. В груди купца все сжалось. Он мученически опустил глаза в пыльную землю и понял, что не может оставить все вот так.

— Какой же я была глупой, – тихо продолжила девушка. В ее голосе была боль. – Он, наверное, вам рассказывал? О своих славных викториях?

Фрол Федосеевич посмотрел на ее печальное, усталое лицо. Он не мог, не имел права позволить ей остаться с мыслью, что ее обманули, что она стала просто очередным трофеем. А еще купец вспомнил, что видел в записной книжке англичанина. Фрол Федосеевич понимал: кровь Уайта уже пролилась, и вернуть его на этот свет было нельзя, но хотя бы от печати подлеца он его еще мог спасти.

— Ангелина Максимовна, – вдруг твердо сказал он. – Вы ошибаетесь.

Она с удивлением повернулась к нему.

— Он вас любил, – слова давались Фролу Федосеевичу с невероятным трудом.

Ангелина Максимовна резко остановилась и холодно посмотрела на купца:

— Вам незачем меня утешать, Фрол Федосеевич. Мне уже достаточно рассказали. И про жену князя Пинина, и про дочь того мурзы.

— Это все было до вас! – с неподдельной горячностью вырвалось у купца. – Он… он стал другим. Говорил прямо перед отъездом, что в вас наконец нашел ту, ради кого стоит измениться.

Он врал отчаянно, но вранье его было странно похоже на правду. Слова звучали с непонятной ему самому убедительностью.

Ангелина Максимовна пристально смотрела на купца, и ледяная маска наконец дала трещину.

— Вы действительно так думаете? Что это был не обман? Не игра?

— Игра? Да побойтесь бога! Игрой называть любовь искреннюю! – Фрол Федосеевич произнес это так пламенно, что Ангелина Максимовна даже растерялась.

— Но почему же тогда… почему он не написал? Почему не дал о себе знать?

— Не знаю, может, дело какое чрезвычайное. Может, несчастье. Но не обман. Уверяю вас. Не обман. Да и не мог он сбежать, вещи-то его во флигеле лежат.

— Как понять – во флигеле? Мне сказали, что сторож ваш видел, как Арчибальд с чемоданами уехал.

— С чемоданом. Одним.

— Что? С одним чемоданом – и на месяц? Послушайте, это странно. Совсем не похоже на Арчибальда. Я сегодня же напишу в его фирму. Кажется, могла случиться беда. Фрол Федосеевич, да почему же вы раньше не сказали?

— Да я не думал. И не надо в фирму писать.

— Почему еще?

Купец проклял все, включая лежащего в саду Уайта, и наконец, припертый к стенке, выдохнул:

— Я не хотел пугать. Просто… Сегодня англичанин приехал – Гамильтон. Компаньон Уайта. Тоже весточек от него не получал. Он в Симферополь отправился. Справки наводить.

Он произносил это медленно, точно читая себе смертный приговор.

— Справки? – Ангелина Максимовна вздрогнула. – О боже, как я могла так плохо думать об Арчибальде! С ним же точно случилась беда!