Книга Скандальная любовь лорда, страница 140 – Вера Ширай

Александр рассеяно посмотрел на журналистку.

О чем таком она говорит?

София, приняв этот взгляд за недоверие, закатила глаза.

— О ваших фабриках в этот раз никто не говорил...

— София, хватит юлить. А барак? А убийство?

— Какой барак? Какое убийство?

Девушка смотрела на него, не скрывая своего удивления.

— Какое убийство? — дрожащими губами повторила она.

В её глазах тут же вспыхнул журналистский интерес. Она мгновенно прогнала былой страх и уже с любопытством уставилась на него.

Александр отчётливо видел по её поведению: она ничего не пыталась скрыть.

— Герцог Ашмор, клянусь, я говорю правду! Никаких расследований у меня сейчас нет!

Он развернулся и хотел было уйти, но София, схватив его за рукав, потянула на себя.

— То-то я слышала, полиция была чем-то занята. Расскажите, что произошло?

— Хм... — Кэролайн зашла в комнату и, сжав руку в кулак, поднесла её ко рту, несколько раз кашлянув. — Думаю, нам лучше втроём войти в столовую.

Не скрывая поучительного тона, Кэролайн указала им на дверь. Они последовали за ней, и каждый из них задавался своим вопросом.

«Переворот в железнодорожном деле... Изобретение нового прокатного станка обещает увеличить массовое производство железнодорожных рельс. В будущем стальная сеть покроет все штаты…»

По крайней мере, именно так утверждал автор статьи, ссылаясь на слова американских промышленников.

Александр не раз перечитал эти строки. Он чувствовал соревновательный дух, азарт и жажду быть первым в этом деле.

Интересно, можно ли изменить станки и на его фабрике? Увеличить их мощность?

Изобретение было любопытным, но пора было возвращаться к своим обычным делам. Отбросив газету в сторону, Александр потянулся к письмам. Давно он не уделял времени деловой переписке.

Переложив на середину стола внушительную стопку конвертов, он быстро окинул её взглядом: несколько писем от управляющих фабриками, пару — от профсоюза, вести от друзей, одно — от управляющего поместьем и совершенно выбивавшиеся из общей кучи три письма.

Мало того что все три были явно от одного отправителя, так ещё и сладкий, приторный запах духов щедро пропитал бумагу, не выветрившись за несколько дней. Вытащив одно из писем, Александр откинулся на спинку кресла и нетерпеливо развернул лист. Мелкий, чёткий почерк испещрил страницу с обеих сторон, а вместо подписи след губной помады ярким алым пятном украшал бумагу.

Слишком много слов. Слов о любви. Сесилия благодарила его за заботу, писала о той ночи, когда он помог ей прийти в себя. Обычное человеческое участие она принимала за интерес, а заботу — за любовь. Два абзаца девушка радовалась тому, что они оказались так близки, ещё один — сетовала, что они не встречаются чаще. Последний же, наполненный страстными обещаниями, в прежние времена вполне мог бы его увлечь. И конечно, она заверяла, что будет ждать.

Он действительно позаботился о девушке. Но теперь, когда первый приступ раздражения от столь навязчивых писем прошёл, он с лёгкостью смог разобраться в собственных чувствах. Ему было жаль Сесилию.

Он жалел женщину, с которой провёл столько ночей. Сожалел о её разбитых надеждах, о страхе перед старостью, о зависимости от сцены, поклонников и мужчин, без денег которых актриса не представляла своей жизни. Герцог прекрасно её понимал, но больше не желал проводить с ней время. Его не трогал след красной помады, не волновал запах духов, даже подробное описание их ночей и воспоминания об её обнажённом теле не вызвали прежней бури чувств.