Книга Помещица, страница 65 – Инна Дворцова

— Мы справимся, Лиза, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него, Дамиана, Агафью. Я видела, как за окном занимался багровый рассвет. Рассвет нашей последней битвы. Страх никуда не делся, он холодной змеёй лежал в животе. Но рядом с ним росло другое чувство — чувство единства.

Мы все были здесь: гвардейцы, ветераны, ведьма, инквизитор и губернатор. Такие разные, но объединённые одной целью. В этот момент мы были не просто союзниками. Мы были Приграничьем, и мы были готовы защищать свой дом.

Елизавета

Затишье было густым, тяжёлым, как влажный туман, и давило на уши сильнее, чем любой крик. Снаружи во дворе, слышался приглушённый лязг металла и тихие команды, но здесь, в малой гостиной, перед камином, мир сузился до потрескивания поленьев и ровного дыхания мужчины, сидящего рядом со мной.

Последние часы. Последняя ночь старого мира, в котором Разлом всё ещё был открыт. Я смотрела в огонь, но видела лишь своё отражение в тёмном оконном стекле бледное лицо, огромные от страха глаза. Страх был честным спутником. Он не ушёл, лишь затаился в животе холодным комком.

— Что, если я не справлюсь? — прошептала я, не в силах больше держать это в себе. — Что, если моей силы не хватит?

Михаил повернулся. Он не стал говорить банальностей о том, что всё будет хорошо. В Приграничье не верили в такие сказки. Он просто взял мои ледяные руки в свои, и его ладони были горячими, настоящими.

— Ты не одна, — тихо, но твёрдо сказал он. — Мы пройдём через это вместе. Что бы ни случилось.

Он полез за пазуху своего мундира и достал небольшой предмет на кожаном шнурке.

— Это наш родовой амулет, — его голос стал глуше. — Коготь пещерного медведя. Дед говорил, что в нём живёт дух зверя, который не терпит чужой злобы. Он поглощает часть тёмной магии. Пусть сила моего рода защитит тебя, Лиза

Михаил надел шнурок мне на шею. Холодный металл коснулся кожи, но тут же согрелся, впитывая тепло моего тела.

Мои пальцы дрожали, когда я коснулась амулета. Это был не просто подарок. Это была часть его души, его защита, которую он без колебаний отдавал мне. Слёзы подступили к горлу, но я сдержала их.

Вместо слёз я сняла с запястья тонкий браслет, который сплела этим утром. Восемь крошечных, идеальных листочков из чистого серебра, сорванных с каждого из посаженных нами Деревьев, были соединены тончайшей серебряной нитью. В них билась магия Жизни нашего Сада.

— А это — для тебя, — прошептала я, застёгивая браслет на его широком запястье. Листья тут же мягко засияли, откликаясь на его собственную магию. — Чтобы ты помнил, за что мы сражаемся. Чтобы моя сила была с тобой.

Он ничего не ответил, лишь крепче сжал мои пальцы. Мы сидели в тишине, рука в руке. Это была наша молчаливая клятва. Наш безмолвный обет перед лицом бездны. Ни церкви, ни свидетелей только огонь, холодная ночь за окном и два сердца, бьющиеся в унисон.

— Мне пора, — наконец произнёс он поднимаясь. — Дорохов ждёт в штабе. Надо отдать последние распоряжения.

Он наклонился и поцеловал меня. Долго, глубоко, словно пытаясь запомнить, забрать с собой моё тепло. А потом отстранился, провёл большим пальцем по моей щеке и вышел из комнаты.

Я осталась одна. Амулет на моей груди был тёплым, как живой. Я прижала к нему ладонь, закрыла глаза и начала собирать свою силу. Затишье не вечно.