Книга Медовый месяц без волшебства, страница 50 – Нина Тимолаева

Из-за двери послышался смешок. Сильвестр поднял глаза к потолку, как будто авторитет наставника все еще мог внезапно спуститься по лестнице и застать их за этим занятием.

К половине седьмого они закончили. Сильвестр собирался домой, к ужину, и пригласил Раймунда пройти часть дороги вместе. Тот согласился. Ему не хотелось ни продлевать пребывание назло чему-нибудь, ни торопиться оттого, что свобода уже достаточно доказана. Вечер был хороший. У него были работа, дружба и час, который никто не забрал.

На нижней улице Сильвестр остановился у булочной.

— Мне велено принести хлеб. Если войду с одним журналом, Беатриса его не оценит.

— Смотря какой журнал.

— Ни один.

Раймунд тоже купил небольшую булку. Есть одному за столом в людной комнате оказалось приятно. Он сел у окна, попросил к ней сыр и воду, положил рядом закрытую тетрадь. За соседним столом двое спорили о ширине полки, и один, не доверяя словам, расставлял на скатерти пальцы. Раймунд невольно посмотрел, правильно ли получается мера, потом отвернулся. Чужой полке его помощь не требовалась.

Он ел медленно. Прежде такие вечера составляли значительную часть его жизни; в них не было ни поражения, ни пустоты. Он мог прочитать десять страниц, мог смотреть в окно, мог сидеть дольше без объяснения. Ему и сейчас было хорошо. От этого яснее ощущалось другое желание, совершенно не отменявшее первого: увидеть, как Генриетта входит в комнату и замечает его раньше, чем незаконченные дела.

Он взял с блюда последний кусок и вдруг понял, что оставил его не себе. Так они часто делали при встречах: один забывал, что уже ел, второй говорил «я тебе оставила» или «тебе понравится», и маленькое угощение становилось лишним поводом наклониться друг к другу. Раймунд съел кусок. Покупать еще один и нести как доказательство, что помнил о жене, не хотелось. Он помнил и без свертка.

Обратно пошел длинной стороной площади. У лавок закрывали ставни, подметали перед дверями. На одном крыльце сама двигалась узкая щетка; хозяин стоял рядом, убрав ноги, и ждал, пока она закончит полосу. Раймунд поймал себя на улыбке. Еще вчера он почти предлагал купить такое ожидание за их поездку.

Дома было темно.

Он отпер дверь, нащупал лампу, поставил сумку туда, где она никому не мешала. Тишина встретила его без всякой обиды. Можно было подняться в маленькую комнату, вытянуть ноги, дочитать начатое. Он даже сделал несколько шагов к лестнице, но остановился и вернулся в гостиную.

Ее тетради лежали на доске, на том же месте, где она оставила их утром. Он не стал смотреть записи. Передвинул лампу на пустой конец стола и сел с собственным листом, чтобы не занимать ее места.

Сначала записал уточнение для Сильвестра. Потом посмотрел на часы. Было еще рано. Генриетта не опаздывала, ни о каком точном часе они не договаривались. Он прочел страницу, перевернул, обнаружил, что помнит только первое предложение, и закрыл книгу.

В этом ожидании не было прежнего желания скорее получить дом обратно, когда люди разойдутся. Теперь он хотел, чтобы открылась дверь. Он еще несколько минут делал вид, будто занят чтением.

Генриетта вернулась, когда он переставлял лампу ближе к окну. На ней был расстегнутый плащ, волосы выбились из-под гребня. В руке она держала одно яблоко.