Книга Хозяин серебряного леса, страница 24 – Ната Лакомка

— Садись, Сильвия, — позвал колдун и улыбнулся. — Время для ужина по зднее, но что-то мне подсказывает, что ты голодна. А ложиться спать голодной — неправильно.

Я не ответила, потому что не знала, что надо ответить.

Поблагодарить? Но за что? За то, что меня привели сюда против воли? Или поблагодарить, что спас от насильника? Благодарю, что убили пятерых… Звучит так себе.

Поэтому я молчала, глядя на серебряное блюдо, что стояло передо мной. И на серебряные ложку, вилку и ножик, которыми никогда не ела. Мне их даже мыть не позволяли — не потому, что хозяйка Бергит боялась, что я их испорчу, а потому что боялась, что украду. Теперь хозяйка Бергит наелась серебром досыта…

Тем временем Килби — который думает, что слуга, а на самом деле друг (как будто у колдунов бывают друзья) — поставил на стол котелок с густой похлёбкой. По запаху я определила, что это баранина. Сегодня в трактире варили баранью похлёбку… Я не съела ни ложечки…

— Ешь, — хмуро велел слуга, наливая мне полную тарелку. — Раз господин разрешил, то ешь. Чтобы всё съела.

— Не дави на неё, — тут же остановил слугу колдун. — Пусть ест, сколько захочет. Может, ей захочется ветчины? Или пряников?

Я стрельнула глазами по столу, но не обнаружила ни того, ни другого.

— Ей не хочется, господин, — лживым добрым голосом ответил старик.

— Сильвия, ты не любишь пряники? — спросил у меня колдун. — Каждая девушка в восемнадцать лет любит пряники.

Девушки и старше восемнадцати лет любят пряники. Но раз слуга не поставил их на стол, значит, у него есть какие-то причины. Я посмотрела на старика, а он в ответ так и впился в меня свирепым взглядом.

Зажилил, значит, пряники. Или сожрал. Ладно, не пропаду я без их пряников.

— Б-благодарю, — сказала я, взяв серебряную ложку, — н-не хо-очется.

— Не стесняйся, — сказал колдун тоном доброй тётушки. — Чего-чего, а еды в этом доме хватает. Ешь хорошо.

— Угу, — буркнула я и начала есть.

Похлёбка была невкусная, но густая и жирная. В ней плавали куски мяса величиной с полкулака, кусочки репы, моркови и крупно порубленная капуста. Которая, кстати сказать, была недоварена — хрустела на зубах. Но я не привередничала, потому что это в любом случае было лучше, чем чёрствый хлеб с куском сыра, что я обычно получала в трактире.

Только сейчас я поняла, насколько проголодалась. Ещё бы! Целый день бегала, как про клятая, да ещё такие события… Прямо как будто послушала старинную балладу, где сплошь колдуны и драконы. Жаль только, что доброго и отважного героя-спасителя что-то не видать. Но я и сама не принцесса, так что и герою неоткуда взяться.

Когда первый голод был утолён, я исподлобья и осторожно посмотрела на мужчин. Слуга и его хозяин ели очень аккуратно, не хлюпая и не чавкая, как я привыкла наблюдать в трактире. Прямо знатные господа и только. Ели серебром, если на серебре, и солонка была серебряная. Что касается колдуна, он даже куски хлеба накалывал на вилку. А говорят, будто колдуны боятся серебра. Вот жалкие вруны…

Колдун ел медленно, стараясь донести ложку до рта и не расплескать, но всё равно что-то проливалось на бороду.

Борода — это некрасиво. Это неопрятно. Уж слуга-то мог бы побрить хозяина. И не пришлось бы морковь вычёсывать. Впрочем, это не моё дело. Сегодня я вижу этих людей в первый и последний раз.