Книга Хозяин серебряного леса, страница 135 – Ната Лакомка

Потому что Рейв грустил. Ему было плохо. Ему было тоскливо. И небо над серебряным лесом хмурилось и плакало, отзываясь на его тоску.

А вдруг он снова решит утопиться?!.

Я бежала так, словно спасала собственную жизнь. А может, так оно и было. Ведь без Рейва я не видела в жизни радости. Не видела в жизни счастья. А что такое жизнь без радости и счастья? Это та же самая смерть.

Улицы были пустыми, но несколько раз кто-то выглядывал из дверей, собираясь выйти. Смотрел на меня удивлённо, и спешил снова спрятаться в доме. Я боялась, что на меня нападут из-за моих драгоценностей, но получилось наоборот — это от меня шарахались, как от чудовища.

Я миновала город, и впереди показался серебряный лес.

Небо хмурилось всё сильнее, первые капли дождя упали на землю, когда я услышала тонкий мелодичный звон.

Это звенели, колыхаясь на ветру, серебряные листья.

Лес опять стал серебряным. Серебряным до последнего листочка. А ведь когда мы с Рейвом уезжали отсюда, лес зеленел. В нём поспевала земляника, и птицы свили гнездо на буковом дереве рядом с нашим домом…

Капли падали всё чаще. Попадая на платье, они застывали серебряными бусинками. Если дождь хлынет, мне надо будет раздеться… Если платье превратится в серебряный панцирь, я умру здесь от голода и жажды… Нет, не умру. Превращусь в выдру и всё равно доберусь до Рейва.

Знакомо шумел водопад, когда я уже не бежала а устало брела вдоль берега озера, цепляясь волосами и рукавами за серебряные сучки, перебираясь через серебряный валежник.

Снова здесь всё было мёртвым. Тихим, бездыханным.

На берегу всё так же стоял серебряный олень, гордо вскинув ветвистые рога, а рядом застыла серебряная олениха, потянувшись мордой к воде. Хотела напиться, и тут её застал серебряный дождь…

Я повернула в сторону дома и вдруг увидела Рейва.

Он сидел на поляне, на поваленном серебряном дереве, запрокинув лицо к небу, и застыл, будто уже превратился в серебряную статую.

Но не превратился! Хотя мог!

Ведь капли падали всё чаще, стуча по металлическим листьям, и тучи грозили вот-вот обрушиться проливным дождём.

— Рейв! — крикнула я изо всех сил, не помня себя от восторга, от облегчения, от… от счастья и от любви.

Он вздрогнул, наклонил голову, прислушиваясь, а потом поднялся и повернулся на мой голос — и всё это медленно, словно его враз покинули силы.

Я бросилась к нему, подбежала, врезалась всем телом, едва не повалив.

— Как ты мог оставить меня?! — я несколько раз ударила его кулаком в грудь. — Ты меня бросил! Никогда не прощу!

Но сама уже приподнялась на цыпочки, обхватила его за шею, притянула к себе и прижалась губами к губам.

По-моему, только тогда Рейв очнулся.

Схватил меня за талию, жадно впился губами.

Мы стояли и целовались, и я успела подумать, что сейчас колдовской дождь закуёт нас в серебряные одежды, и мы будем стоять здесь, как та парочка оленей на берегу.

Но когда Рейв, наконец-то, оторвался от меня, я обнаружила, что дождь прекратился. И серые осенние тучи уползли, открывая мягкое, сиреневое, совсем летнее небо.

Рейв прекратил меня целовать, но не отпустил. И теперь ощупывал моё лицо, мою голову, плечи, будто не мог поверить, что я — это я.

— Зачем ты здесь? — спросил он, не выпуская меня из рук.

— А как ты думаешь? — ответила я, вешаясь ему на шею.