Книга Избранная, страница 39 – Юлия Белова

Нина не произнесла ни слова — лишь медленно покачала головой. Если история её удивила, она не показала этого.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами из соседней комнаты — лекарь давал указания, Ферухе шепотом успокаивала Сайса, изредка доносились его тихие стоны.

Анна откинулась на спинку софы, закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись обрывки прошлого:

… Телега, на которой она тащила раненого Чоксо.

… Старуха‑знахарка, протягивающая флягу с травяным отваром.

… Из‑за её плеча робко выглядывает щекастый паренёк — Сайс, тогда ещё полный жизни.

… Рынок рабов: последний взгляд на добрую женщину, крик торговца, заносящего руку для удара.

Нынешний Сайс мало напоминал того мальчишку. Но это был он.

Мысли Анны переметнулись к другим рабам — к тем, чьи потухшие глаза она видела на площади. Они сдались. Их плечи были опущены, души — сломлены. Такие же невольники, как и она.

Но разница была в одном: Анна не собиралась сдаваться.

Она будет бороться.

До конца.

Из спальни вышел лекарь. Анна распахнула глаза.

Старик метнул в её сторону взгляд, полный сдержанной неприязни, но, вспомнив, с кем имеет дело, всё же склонил голову — едва‑едва, словно боясь перегнуть палку. Голос его звучал сухо, отрывисто:

— Я обработал все раны. Глубокие — зашил. Жар спал. Оставил вашей служанке рекомендации и всё необходимое для перевязок. Никаких физических нагрузок, пока раны полностью не затянутся. Для дальнейшего выздоровления ему понадобятся отдых и хорошее питание.

Было очевидно: ему претило не только разговаривать с Анной, но и вообще возиться с каким‑то рабом. Однако выбора у него не имелось — девушка ясно дала это понять с самого начала.

И оттого её следующие слова — искренние, без тени высокомерия — стали для него настоящим потрясением.

— Благодарю вас. Прошу прощения за резкость, — произнесла Анна мягко.

Лекарь замер. В его глазах вспыхнуло недоумение. Он даже слегка покраснел, осознав, что сам не скупился на резкие выражения. Пробормотав что‑то невнятное, он поспешил удалиться, бросив на девушку последний, задумчивый взгляд.

Нина тоже вскоре откланялась — её вечно ждали срочные дела.

Анна тихо приоткрыла дверь спальни.

Сайс спал на её кровати — на животе, чтобы не тревожить раны. Его не стали одевать в чистую рубаху и не накрыли покрывалом: так было проще следить за состоянием спины. И теперь Анна могла разглядеть всё в ужасающей подробности.

Свежие раны — кровавые, воспалённые — явно появились сегодня. Но рядом с ними тянулись старые рубцы — бледные, но всё ещё заметные. Это наказание не было для Сайса в новинку.

Ферухе молча убирала окровавленные бинты и инструменты, оставленные после работы лекаря. Время от времени она бросала на мальчика жалостливые взгляды — тихие, полные сострадания.

В этот момент двери в покои Анны резко распахнулись.

На пороге стоял Одаш — лицо напряжённое, в глазах — сдержанный гнев.

Анна мгновенно прикрыла дверь спальни, чтобы не потревожить сон Сайса, и вышла навстречу.

— Не хочешь объясниться? — бросил он, скрестив руки на груди. Голос звучал холодно, но в нём угадывалась едва сдерживаемая буря.

— Что именно вас интересует, господин? — спросила она спокойно, глядя ему прямо в глаза.

— Зачем ты устроила то представление?