Книга Избранная, страница 29 – Юлия Белова

И тогда её губы — мягкие, сладкие, как мёд — коснулись его губ.

Всё самообладание рухнуло в одно мгновение. С тихим стоном он прижался к ней, впиваясь в её рот жадным, отчаянным поцелуем.

Утренний свет, пробиваясь сквозь ажурные занавеси, рассыпался по столу золотыми бликами. Одаш отложил ложку, прервав неспешную трапезу.

— Мне нужно съездить в порт. Вернусь только после обеда, — произнёс он, поднимая взгляд на Анну.

— Конечно, мой господин, — склонила голову девушка, едва уловимо улыбнувшись.

Сегодня у неё не было особых планов — вероятно, она провела бы день в компании Нины, изредка появляясь в гареме, чтобы не вызывать лишних вопросов. Но… что‑то шевельнулось в душе — неудержимое желание увидеть мир за стенами дворца.

— Господин, — тихо окликнула она, и Одаш тут же обернулся. — Господин, могу я попросить вас?

— Для тебя — всё что угодно, душа моя, — ответил он без тени сомнения, и в его глазах вспыхнул тёплый свет.

— Могу ли я сопровождать вас в этой поездке? Я живу здесь больше года, но не считая выездов главный храм так ни разу не покидала стен дворца.

Действительно, так оно и было. Но эти выезды едва ли можно было назвать подлинными путешествиями.

В тот редкий день, когда женщинам гарема дозволялось покинуть его стены, столичная стража заблаговременно очищала улицы. Ни единый прохожий не смел оказаться на пути процессии — лишь вооружённые стражи, выстроившиеся вдоль дороги, да безмолвные слуги, державшие в руках длинные шесты паланкинов.

Сами же женщины передвигались исключительно в закрытых носилках. Плотные занавеси не пропускали ни луча света, ни малейшего проблеска внешнего мира. Всё, что они могли разглядеть, — это смутные тени, скользящие по шёлковой обивке, да редкие блики солнца, пробивающиеся сквозь ткань.

По прибытии в храм у них не оставалось времени на разглядывание окрестностей. Всё внимание, каждая мысль, каждое движение были обращены лишь к тем, кто нуждался в помощи: к больным, к сиротам, к обездоленным. Они раздавали милость, утешали, слушали — и в этой священной суете не было места любопытству.

А если кто‑то из них всё же пытался украдкой приподнять занавеску или выглянуть наружу — тут же раздавался тихий, но твёрдый окрик семмы Соен:

— Скромность, девушки. Скромность — вот что должно сиять в ваших глазах и отражаться в каждом жесте.

И женщины опускали взгляды, смиряя невольную тягу к неизведанному. Ведь скромность — одна из главных добродетелей обитательниц гарема. Таков закон. Такова их роль.

Одаш замер на мгновение, словно взвешивая её просьбу в ладонях. Затем улыбнулся — широко, искренне.

— Если ты действительно этого хочешь, то я буду только рад твоей компании, — сказал он, целуя её руку.

Завтрак завершился. Анна поспешила собраться, сердце её трепетало от предвкушения.

***

Как выяснилось, Одашу поручили встретить делегацию из Хорты — могущественного королевства, занимавшего большую часть Малого материка. Аркахаллу и Хорту разделял Элегейский пролив, но тесные экономические связи давно перешагнули водную границу. Хорта закупала руду, добываемую на северо‑востоке Аркахаллы, в огромных количествах.

В свою очередь, Хорта щедро одаривала Аркахаллу сокровищами своего мастерства: тончайшие ткани, словно сотканные из лунного света, и изысканные ароматы парфюмерии, способные пробудить в душе забытые мечты.