Книга Избранная, страница 194 – Юлия Белова

— Прежде чем вы выйдете из этих дверей, — голос Анны прорезал гул шагов, спокойный, как шёпот ветра перед бурей, — советую посмотреть во двор.

Фареш замер. Медленно, словно против воли, обернулся. Бросил злобный взгляд на девушку, всё ещё восседающую на троне, а затем — к окну.

И маска невозмутимости, столь тщательно выстроенная годами, рассыпалась в прах.

На изумрудной поляне заднего двора, окружённой молчаливыми стражами, стояла небольшая толпа. Юноши и девушки — от пяти до двадцати лет — жались друг к другу, словно птенцы, потерявшие гнездо. Их глаза, полные страха и недоумения, скользили по хмурым воинам, стоявшим кольцом.

— Махаш… — прошептал Фареш, и губы его побелели, словно выцветший пергамент.

Его взгляд приковала фигура светловолосого мальчика лет шести. Большие зелёные глаза — точь‑в‑точь как у отца — сияли любопытством. Он с интересом оглядывал всё вокруг, разглядывал воинов, крепко сжимая руку старшей сестры.

Девочка, напротив, дрожала. Её худоба и бледность делали её похожей на хрупкий цветок, готовый сломаться от малейшего дуновения ветра. Но она изо всех сил прижимала к себе брата — знала: если с ним что‑то случится, наказание падёт на неё первой. Так было заведено в их доме. Брат был всем. А она, как и другие сёстры, обязана была беречь его. Так учил отец.

Да, Анна поступила «грязно» — так выразился Чоксо, и в его голосе прозвучала не осуждающая нотка, а скорее сдержанное уважение к беспощадной логике её замысла.

Через Нину, связавшись с Джэбралом Аграшем, они выведали сокровенные «слабости» советников — составили список детей, коими те дорожили превыше всего. Анна отчётливо понимала: против её решения восстанут многие. Найдутся и те, кто лишь на словах склонит голову, а втайне будет точить клинок — чтобы в удобный миг вонзить его ей в спину.

Потому ей требовалась не просто поддержка — нужна была железная гарантия покорности. Что может стать лучшим ошейником, чем жизнь и безопасность детей?

— Это моя дочь?! Что всё это значит?! — взорвался советник Решам. Глаза его пылали гневом, словно два раскалённых угля.

— Ничего такого, — ответила Анна с ледяным спокойствием. — Юные господа побудут во дворце некоторое время — в качестве гостей, под моим личным присмотром. Не стоит нервничать. Это всего лишь небольшая гарантия вашего хорошего поведения.

— Не нервничать?! — голос Решама сорвался на крик. — Вы выкрали наших детей и шантажируете их жизнями!

— Зачем же так грубо? — Анна чуть склонила голову, и в её тоне зазвучала мягкая укоризна, от которой становилось ещё страшнее. — Ваши дети будут жить во дворце на полном обеспечении государства. Они получат лучшее образование, наберутся опыта — чтобы в будущем служить Аркахалле так же преданно, как их отцы.

Пока остальные советники, бледнея, осознавали масштаб своего поражения, советник Фареш не сводил с Анны взгляда, полного неприкрытой ненависти. Она буквально кожей ощущала этот взгляд — жгучий, как раскалённый металл.

С гортанным кличем, похожим на звериный рык, он рванул кинжал из ножен на поясе и бросился на неё. Три шага — вот и всё, что ему было отпущено. Меч одного из воинов вспорол ему горло с хладнокровной точностью.

Советники замерли в ужасе, глядя на тело, распростёртое в луже собственной крови. Такого не случалось на их памяти — ни разу. Даже Коэф‑младший теперь смотрел на Анну иначе — словно перед ним стояла не та женщина, которую он знал.