Книга Избранная, страница 193 – Юлия Белова

Воины Золотого отряда синхронно повторили манёвр своего командира. В мгновение ока сверкающие клинки оказались у шей советников, ещё недавно клявшихся в верности Садише. Те замерли, широко раскрыв глаза, не в силах поверить, что их покровительница оказалась столь хрупкой перед лицом настоящей силы.

— Что?! — выдохнула Садише, и голос её дрогнул, впервые за долгие годы утратив властные интонации. — Как вы смеете?! Вы обязаны подчиняться…

— Мы служим сильнейшим, — перебил её Дэниз, и в его тоне не было ни гнева, ни торжества — лишь холодная, выверенная правда.

Анна тем временем неспешно подошла к трону. На миг она замерла над ним, словно взвешивая тяжесть власти, что вот‑вот ляжет на её плечи. Затем, с непоколебимой уверенностью, опустилась на престол.

Советники смотрели на неё в немом ужасе. Никто из стражей не попытался остановить её, не осмелился даже шагнуть вперёд. Напротив — воины стояли, выпрямившись, с гордостью и восхищением глядя на свою госпожу.

— Это переворот! — вырвалось у кого‑то из советников, но холодный блеск меча заставил его тут же умолкнуть.

— Уважаемые айширы, — голос Анны разлился по залу, спокойный, как гладь горного озера, — то, что собирались совершить вы, — настоящий переворот. Ведь именно вы решили наплевать на приказ Повелителя и пойти своим, удобным вам путём.

Один её жест — и воины отступили от советников. Те тут же принялись растирать шеи, пятиться, стремясь оказаться как можно дальше от сверкающих клинков.

— Мы не оставим это просто так! — выкрикнул советник Решам, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Никто не поддержит вас!

И тут вперёд выступил первый советник, о котором, казалось, все успели забыть. Он откашлялся, выпрямился и заговорил — спокойно, весомо, так, что каждый в зале невольно прислушался:

— Половина совета великих уже на стороне госпожи Анны. Её поддерживают гильдии торговцев, ремесленников, оружейников, лекарей. На её стороне армия Аркахаллы и Золотой отряд Повелителя. Её принял главный храм Рохана — верховный жрец подтвердил это лично. За госпожой Анной стоит простой люд Аркахаллы.

По его приказу бледный от пережитого секретарь вынес груду свитков. Каждый был скреплён печатями — самыми влиятельными, самыми могущественными. Они подтверждали каждое слово первого советника.

Садише и её сторонники замерли. Они только сейчас осознали: они проиграли ещё до того, как вступили в борьбу. Но сдаваться просто так они не собирались.

— Может быть, — не стал отрицать советник Фареш, и в его голосе звенела сталь, пропитанная вековой ненавистью, — но мы не оставим всё так. У нас тоже есть люди. И никакая армия не спасёт вас, когда мы войдём в эти двери с мечом и огнём!

Каждое его слово пылало, словно раскалённый клинок, выхваченный из горнила ярости. Фареш не был верным псом Садише — он стоял особняком, но и признать госпожой женщину с рабского рынка, возвести её на священный трон, он не мог. Не этому учили их предки. Не это завещали отцы.

«Никогда в Аркахалле солнцем не станет женщина!» — читалось в его взгляде, горящем непримиримым огнём.

Пренебрежительно махнув рукой, он развернулся и зашагал к выходу — гордо, будто не чувствуя тяжести надвигающейся грозы.

Некоторые сторонники Фареша, ещё не утратившие смелости, поспешили за ним. Среди них — советник Решам, с лицом, искажённым смесью гнева и тревоги.